Повышен онкомаркер са 15 3 у женщин: Исследование уровня опухолеассоциированного маркера СА 15-3 в крови

Содержание

CA 15-3 | Медицинский центр «Широких сердец»

/

Услуги

/ / / /

CA 15-3

Цены

Наименование на английском языке: Carcinoembryonic antigen (CEA) CEACAM5

Тест на CA 15–3 (молочные железы) — это измерение в плазме крови уровня специфических антигенов, располагающихся на эпителии секретирующих клеток и протоков молочных желез. Повышенное их содержание может свидетельствовать о раке молочной железы.

Раковый антиген СА 15–3 — это высокомолекулярный гликопротеин муцинового типа, который вырабатывается нормальными клетками молочной железы.

Уровень CA 15–3 повышен у 10% женщин с ранней стадией опухоли молочной железы и примерно у 70% с метастазами такого рака. Тест на CA 15–3 не обладает достаточной чувствительностью и специфичностью для диагностики ранней стадии рака, однако он позволяет следить за течением заболевания и возникновением рецидивов.

Чрезмерная концентрация СА 15–3 не всегда свидетельствует о раке молочной железы, иногда превышение нормы бывает при опухолях других локализаций (колоректальном раке, раке легких, яичников, шейки матки и эндометрия), доброкачественных образованиях молочных желез, гепатитах и циррозе печени, у здоровых женщин в период беременности.

Показания к назначению исследования

  • Мониторинг течения карциномы молочной железы
  • Мониторинг эффективности проводимой терапии
  • Раннее выявление карциномы молочной железы у пациентов группы высокого риска
  • Дифференциальная диагностика рака молочной железы и доброкачественной мастопатии

Исследуемый материал

Венозная кровь

Интерпретация результатов исследований содержит информацию для лечащего врача и не является диагнозом. Информацию из этого раздела нельзя использовать для самодиагностики и самолечения. Точный диагноз ставит врач, используя как результаты данного обследования, так и нужную информацию из других источников: анамнеза, результатов других обследований и т. д.

Единицы измерения: U/ml

Референтные значения: норма 6,4 — 58 U/ml

С этим исследованием сдают

Почему у нас

  1. В медицинском центре «Широких сердец» вы можете не только сдать все виды анализов, но и оперативно пройти все необходимые исследования для получения полной картины состояния здоровья.

  2. Специалисты нашего центра осуществляют забор и исследование биоматериала без возрастных ограничений, в том числе, и у грудных детей.

  3. Использование современного, одноразового инструментария в стерильном процедурном кабинете — обеспечивают безболезненность и безопасность процедур.

  4. Возможен выезд для забора крови на дом.

  5. Для удобства пациентов, лаборатория начинает работу в 08:00, что позволяет успеть на приём к узким специалистам к моменту начала работы центра — в 09:00.

  6. График работы лаборатории: 08:00 — 20:30 по будням; 08:00 — 18:00 в субботу; 08:00 — 15:00 в воскресенье.

 

Адреса наших филиалов:
г. Воронеж, ул. Владимира Невского, 19, ул. Пограничная, 2.

Узнайте больше о лабораторных исследованиях у администраторов в МЦ «Широких сердец»
Предварительная запись по тел.: (473) 280-20-30

Онкомаркеры — Клиника Крови

В нашей Клинике можно сдать кровь на следующие виды онкомаркеров:

1. АЛЬФА-ФЕТОПРОТЕИН (АФП)
Используется для диагностики опухолей печени. Содержание АФП в крови может увеличиваться постепенно или оставаться высоким при злокачественных опухолях, метастазах опухолей и рецидивах и не изменяется при доброкачественных опухолях.

2. УГЛЕВОДНЫЙ РАКОВЫЙ АНТИГЕН СА 19-9
У больных раком поджелудочной железы повышение уровня СА 19-9 обнаруживается в 45% случаев.

3. УГЛЕВОДНЫЙ РАКОВЫЙ АНТИГЕН СА 15-3
У больных раком молочной железы концентрация антигена повышена, и ее величина часто связана со стадией заболевания. СА 15-3 используется для контроля за эффективностью лечения рака молочной железы. Незначительное повышение СА 15-3 имеет место при злокачественных опухолях простаты и яичников.

4. УГЛЕВОДНЫЙ РАКОВЫЙ АНТИГЕН СА 125
Повышение СА 125 является маркером опухолевого поражения яичников. Возможно повышение при доброкачественных опухолях. Определение СА125 в процессе лечения и дальнейшего динамического наблюдения используют для оценки ответа на лечение, а также предсказания прогрессирования процесса.

5. НЕ4
Повышенная продукция НЕ4 выявляется при раке яичника и эндометрия, редко — при распространенной форме аденокарциномы легких. При доброкачественных гинекологических заболеваниях, эндометриозе, кистозе яичников повышение уровня НЕ4 не наблюдается. Сочетанное определение двух маркеров (НЕ4 и СА125) обладает более точным диагностическим значением для выявления эпителиального рака яичника, чем любой из маркеров в отдельности.

6. УГЛЕВОДНЫЙ РАКОВЫЙ АНТИГЕН СА 72-4
Увеличенная концентрация CA 72-4 отмечается в 40% случаев рака желудочно-кишечного тракта, 36% случаев рака лёгких, 24% случаев рака яичников. Уровень CA 72-4 может быть повышен у пациентов с разнообразными доброкачественными заболеваниями желудочно-кишечного тракта. Чаще CA 72-4 используют в комбинации с РЭА или СА-19- для контроля течения и терапии рака желудка, или вместе с СА-125 — для мониторинга рака яичников.

7. РАКОВО-ЭМБРИОНАЛЬНЫЙ АНТИГЕН (РЭА)
Высокий уровень РЭА отмечается у 73% больных раком толстой кишки, 92% больных раком поджелудочной железы, 57% больных раком печени, 72% больных раком легкого, 52% больных раком молочной железы, 53% больных раком матки и 36% — раком яичников.

8. ПРОСТАТИЧЕСКИЙ СПЕЦИФИЧЕСКИЙ АНТИГЕН (ПСА)
ПСА – это физиологический экскреторный продукт простаты, функционирующий как фермент для уменьшения вязкости спермы. Поэтому интерпретацию концентрации ПСА необходимо всегда проводить с учетом других данных. Не следует данные ПСА использовать сами по себе, как основу при диагностике рака простаты, так как повышение концентрации ПСА обнаруживается и при доброкачественных заболеваниях простаты, особенно при доброкачественной гиперплазии простаты.

9. АНТИГЕН УГЛЕВОДНЫЙ РАКОВЫЙ СА 242
СА242 -один из основных маркеров, используемых для диагностики и мониторинга рака поджелудочной железы, толстого кишечника и прямой кишки. СА242 – уникальный маркер, позволяющий проводить диагностику уже на ранних стадиях заболевания. При доброкачественных заболеваниях возможны только единичные случаи повышения уровня СА242. При диагностике рака толстого кишечника и прямой кишки СА242 также является более чувствительным, чем другие онкомаркеры.

10. B2- МИКРОГЛОБУЛИН
Определение β2-микроглобулина используют для подтверждения диагноза и мониторинга пациентов со множественной миеломой или неходжкинскими лимфомами. Увеличение концентрации маркера зависит от стадии заболевания, степени злокачественности и типа клеток.

11. КАЛЬЦИТОНИН
Определение кальцитонина имеет исключительное значение для диагностики одного из видов рака щитовидной железы — медуллярного рака.

12. НЕЙРОН-СПЕЦИФИЧЕСКАЯ ЕНОЛАЗА (NSE)
Исследование NSE применяется для диагностики и оценки эффективности лечения и прогноза при мелкоклеточном раке легких и нейробластомах. Повышенное содержание маркера в сыворотке наблюдается также лейкозах, после лучевой или рентгенотерапии. При доброкачественных заболеваниях легких может быть незначительное повышение NSE. Одновременное определение NSE и РЭА улучшает диагностику.

13. АНТИГЕН ПЛОСКОКЛЕТОЧНОЙ КАРЦИНОМЫ SCCA
SCCA (другое название — ТА-4)– это опухоле-ассоциированный антиген плоскоклеточных карцином различных локализаций. SCCA может быть использован для диагностики плоскоклеточных карцином различных локализаций, является важным прогностическим маркером. Уровень SCCA может быть повышен у больных с бронхиальной астмой и при беременности сроком более 16 недель.

14. ФРАГМЕНТ ЦИТОКЕРАТИНА 19 (CYFRA-21-1)
Определение уровня Cyfra 21-1 используется: для первичной диагностики рака легких в комплексе с клиническими методами исследования, для оценки эффективности хирургического вмешательства и последующего наблюдения при немелкоклеточном раке легких, в целях прогноза и наблюдения при раке мочевого пузыря

15. МУЦИНОПОДОБНЫЙ РАК-АССОЦИИРОВАННЫЙ АНТИГЕН (МСА)
Назначается женщинам из группы риска по раку молочной железы: с наличием операций по поводу рака на одной из молочных желез, узловой мастопатии, фиброаденомы, рубцовых изменений после перенесенного мастита, родственниц пациенток с раком молочной железы, нерожавшим женщинам, женщинам с ранним климаксом.

Более подробно читайте о наиболее часто назначаемых онкомаркерах в разделе нашего сайта «ЭТО ВАЖНО!»

CA-15-30 (онкомаркер рака молочной железы) (определение уровня в крови)

Артикул: 00090

Стоимость анализа

в лаборатории:

Обычный

1 000руб

стоимость указана без учета стоимости забора биологического материала

Добавить в корзину

Готовность результатов анализа

Обычные*: 1 р.д.

Дата сдачи анализа:
Дата готовности:

*не считая дня сдачи.

Подготовка к анализу

Не ранее, чем через 3-4 часа после последнего приема пищи (не употреблять жирное).

Забор биоматериала

Методы выполнения и тесты

Иммуноанализ. Количественный, ед/мл

Файлы

Скачать образец результата анализа

Этот анализ входит в блоки:

Для чего это нужно

Опухолевый антиген СА 15-3 чаще всего назначается до и после лечения рака молочной железы с целью мониторинга лечения и развития рецидива. Тест может быть использован в качестве маркера, если опухоль производит достаточное количество СА 15-3.
CA 15-3 представляет собой белок, который секретируется клетками молочной железы. Раковые клетки производят белок в больших количествах, что приводит к увеличению его уровня в крови.

Тест имеет свои ограничения, поскольку не у всех пациентов с раком молочной железы повышается уровень маркера в крови (повышение выявляется у 20-30% пациентов). Процент относительно выше при метастазах в молочные железы (50-90% пациентов имеют повышенный уровень).

Результаты следует интерпретировать всегда в соответствии с клинической картиной.
Повышенный уровень маркера, не связанный с раком молочной железы, может быть мастите, воспалении яичников, поликистозе, беременности, кормлении грудью, гепатите.

Также спрашивают:

С этим анализом сдают:

Как сдать анализы в Лабораториях ЦИР?

Для экономии времени оформите заказ на анализ в Интернет-магазине! Оплачивая заказ онлайн, Вы получаете скидку 10% на весь оформленный заказ!

У Вас есть вопросы? Напишите нам или позвоните +7 (495) 514-00-11. По анализам Вы можете задать вопрос на нашем форуме и обратиться на консультацию к специалисту.

Онкомаркеры при раке молочной железы

Современные лабораторные исследования крови на онкомаркеры помогают врачам маммологам и онкологам проводить широкие скрининговые исследования, выявлять рак молочных желез, рак яичников и других онкозаболеваний на ранних стадиях. Это, в свою очередь, дает шанс пациентам полностью избавиться от онкопатологии, начав лечение на ранней стадии.

Поэтому, в Специализированном маммологическом центре каждое комплексное профилактическое обследование обязательно включает в скрининг исследование крови на наличие маркеров опухолевых клеток.

Онкомаркеры при раке молочной железы

Онкомаркеры, цена которых указана на нашем сайте, с успехом использует современная лабораторная диагностика. В норме может быть небольшое содержание онкомаркеров в крови. При наличии патологии, даже на ранних этапах – концентрация вырастает в разы, что дает повод онкологам начать глубокое исследование организма, которое будет отличатся от обычного скрининга.

Что показывает онкомаркер молочной железы, норма которого составляет до 30?

● Первое, на что указывает — это доброкачественность или недоброкачественность новообразования. Это основной показатель, на основе которого будет строиться дальнейшее лечение.

● Служит для возможности подтверждения или опровержения наличия опухолевых процессов в организме.

● Служит своеобразным контролем диагностируемого заболевания после окончания его лечения. То есть с его помощью можно вовремя определить и выявить рецидив (если такой возникнет).

Онкомаркер рака молочной железы помогает также определить ответ организма на проводимое специфическое лечение рака, отслеживая в динамике концентрацию в крови.

Как проводится данный анализ? С самого начала требуется определенная подготовка, включающая в себя ряд требований, которые дает ваш лечащий врач. Как правило, данный анализ проводится с утра натощак (через 8 часов после крайнего приема пищи). Онкомаркер берется из вены, после чего проба передается в нашу лабораторию, где специалисты, используя самое инновационное и современное оборудование, исследуют его и определяют уровень онкомаркера. После этого результаты передаются врачу, который на их основании может делать заключение по поводу диагноза или же назначать дополнительные исследования для получения более детальной информации.

Маммологический центр

В Специализированном маммологическом центре мы проводим исследование крови на онкомаркеры, взяв кровь из вены в условиях манипуляционного кабинета. Обязательно следует сообщить медработнику, принимаете ли вы гормональные контрацептивы, были ли у вас в анамнезе операции, состояние организма по отношению к месячным циклам, были ли патологии женской половой сферы. Концентрация онкомаркеров в крови также зависит от возраста исследуемой. При желании, можно сдать кровь на анализ и определить уровень в крови и других видов онкомаркеров.

Выводы по результатам исследования в Специализированном маммологическом центре (Киев) и необходимость дополнительных методов дообследования молочных желез и всего организма делает только врач онколог. Чтобы записаться на прием к нашему специалисту, вы можете позвонить нам по номерам телефонов, указанным на сайте в разделе “Контакты”, а также заполнив специальную форму, которую вы сможете найти на каждой странице с интересующей вас услугой. Помните, что для установления конечного диагноза, онкомаркер на рак молочной железы является неотъемлемой частью комплексного обследования, и только так маммолог сможет назначить наиболее оптимальное лечение.

Запись на визит в центр

  • Спасибо!

    Мы получили заявку и свяжемся
    с вами в течение 20 минут.

Анализы на онкологию и раковые заболевания в Одинцово

Простата специфичный антиген (ПСА) – Является наиболее чувствительным и специфичным маркером. Применяется для диагностики, мониторинга и лечения рака предстательной железы.    

Хорионический гонадотропин (ХГЧ) – У мужчин и небеременных женщин повышение концентрации ХГЧ является достоверным признаком злокачественного роста. Определение ХГЧ рекомендуется применять для диагностики и мониторинга эффективности лечения и раннего выявления рецидивов злокачественной опухоли яичек, яичников или плаценты.

Альфа-фетопротеин (АФП) – Рекомендуется для выявления, мониторинга течения и эффективности терапии первичной гепато-целлюлярной карциномы, гермином, выявления пороков развития плода и мониторинга состояния плода в течение беременности. Повышенный уровень АФП наблюдается при тератокарциномах яичника или яичек.

Раковоэмбриональный антиген (РЭА) – Повышение концентрации РЭА наблюдается при различных карциномах пищеварительного тракта, а так же при раке легких, молочной железы, простаты, яичников.

СА 125 – Маркер диагностики, мониторинга течения и эффективности лечения при различных типах рака яичников. Тест позволяет выявить рецидив заболевания за 3 – 4 месяца до его клинического проявления.

СА 15–3 – Маркер рака молочной железы, отражающий течение заболевания и эффективность лечения. Повышенный уровень маркера наблюдается примерно у 80% женщин с метастазирующим РМЖ, а рецидив сопровождается значительным повышением уровня задолго до клинического проявления

СА 19–9 – Применяют для диагностики и мониторинга лечения, а так же раннего обнаружения рака поджелудочной железы, желудка, толстого кишечника, и прямой кишки.

СА 242 – На сегодняшний день является одним из основных маркеров используемых для диагностики и мониторинга рака поджелудочной железы, рака толстой и прямой кишки. С помощью этого теста удается прогнозировать развитие рецидивов колоректального рака за 5-6 месяцев.

Ферритинин – Маркер рака молочной железы, острой лейкемии, ходжкинскойлимфомы, карциномы легкого и печени.

UВC (цитокератин) – Чувствительный индикатор пролиферации опухолевых клеток в мочевом пузыре, может быть использован для оценки прогноза, мониторинга и контроля лечения.

Большинство анализов выполняется в течение суток, в том числе гистологические и анализ на онкомаркеры

Стоимость анализов на онкомаркеры

Тест

Cancer Antigen 15-3: использование, процедура, результаты

Существуют различные инструменты, используемые для мониторинга реакции рака на лечение. Для некоторых видов рака анализы крови на онкомаркеры могут предоставить информацию лечащей бригаде. Хотя эти тесты не следует использовать в одиночку, они могут сообщить вашей команде, требуется ли дополнительное тестирование или исследование. Одним из таких маркеров является анализ крови СА 15-3.

Тест биомаркера ракового антигена 15-3 (CA 15-3) используется для мониторинга рака молочной железы и его реакции на лечение.Антиген CA 15-3 представляет собой белок, высвобождаемый в кровоток при раке молочной железы, различных других видах рака и даже некоторых доброкачественных (незлокачественных) состояниях.

CA 15-3 является одним из нескольких веществ, классифицируемых как опухолевые маркеры, которые могут увеличиваться по мере прогрессирования злокачественного новообразования и уменьшаться по мере того, как опухоль становится меньше, поскольку она отвечает на противораковую терапию. CA 15-3 является одним из нескольких онкомаркеров, используемых для наблюдения за людьми с раком молочной железы 4 стадии (также известным как метастатический рак молочной железы). Хотя некоторые онкологи (специалисты, занимающиеся лечением рака) будут использовать тест как способ выявления рецидива рака молочной железы, он не рекомендуется для этой цели.

Читайте дальше, чтобы узнать больше об анализе крови CA 15-3, о том, что он делает и что он означает, а также о том, что вы можете ожидать, когда этот тест будет заказан для вас.

Назначение

CA 15-3 — это антиген, который обычно обнаруживается в тканях молочной железы. Антигены представляют собой Y-образные белки, которые идентифицируют клетку, выступая в качестве ее уникальной «сигнатуры».

Хотя антиген СА 15-3 не вызывает рак, его уровень может повышаться по мере размножения раковых клеток. Количество антигенов СА 15-3 будет увеличиваться одновременно с ростом опухоли.

Тем не менее, не все виды рака молочной железы продуцируют антигены CA 15-3. Особенно это касается ранних стадий рака молочной железы. Повышение значений СА 15-3 наблюдается менее чем у половины пациентов с раком молочной железы на ранней стадии. Напротив, до 80% людей с метастатическим раком молочной железы (распространенный рак молочной железы на поздних стадиях) имеют повышенный уровень СА 15-3.

Эта динамика делает CA 15-3 полезным для мониторинга рака молочной железы 4 стадии или выявления вторичных опухолей в других частях тела.Если ваш онколог назначит тест CA 15-3, это может быть вызвано одной из следующих двух причин:

  • Регулярно отслеживая значения CA 15-3, ваш онколог может оценить эффективность вашего лечения рака.
  • Если антигены СА 15-3 превышают определенный уровень, это может свидетельствовать об ухудшении вашего заболевания и может служить основанием для поиска метастазов в других частях тела (чаще всего в костях или печени).

Веривелл / Тереза ​​Кьечи

Ограничения

Хотя тест CA 15-3 ценен для мониторинга рака молочной железы, он менее надежен при использовании для скрининга рака.Отчасти это связано с тем, что CA 15-3 не специфичен для рака молочной железы.

Другие доброкачественные и злокачественные состояния также могут вызывать увеличение, например:

Даже беременность может повышать уровень СА 15-3, создавая ложное впечатление прогрессирования или рецидива заболевания.

Тест CA 15-3 также имеет низкую чувствительность и иногда не увеличивается, когда у людей рак молочной железы. На самом деле, согласно исследованию 2015 года, проведенному в Германии, тест CA 15-3 имеет чувствительность всего 55.6% при использовании для диагностики метастатического рака молочной железы.

Из-за возможности получения ложноположительных результатов (результаты, которые считаются положительными в отношении рака, когда рака нет), Американское общество клинических онкологов (ASCO) не рекомендует использовать тесты на онкомаркеры для скрининга нового или рецидивирующего рака молочной железы. .

Рутинная маммография по-прежнему считается передовым методом скрининга рака молочной железы в большинстве стран.

Риски и противопоказания

Существует несколько рисков, связанных с тестом CA 15-3.Для теста требуется забор крови, который может вызвать легкую боль, покраснение или кровоподтеки. Также могут возникать головокружение и обмороки. Заражение после забора крови происходит редко, если приняты стандартные меры предосторожности.

Реже взятие крови может вызвать просачивание крови под кожу, что приводит к образованию гематомы. Большинство небольших гематом проходят сами по себе; более крупные могут потребовать лечения.

Перед испытанием

CA 15-3 — это анализ крови, обычно выполняемый вместе с общим анализом крови (CBC), тестами функции печени и тестами функции почек.Никакой подготовки не требуется ни для одного из этих тестов.

Время

Забор крови занимает всего несколько минут. В зависимости от регистрации и времени ожидания ваша встреча может занять 30–90 минут.

Местоположение

Тест CA 15-3 часто может быть выполнен в кабинете онколога во время вашего визита. В противном случае вас могут направить в ближайшую лабораторию.

Что надеть

Вы должны выбрать топ с короткими рукавами или с рукавами, которые можно легко закатать.Если вы планируете вернуться к работе после теста, вы можете надеть одежду с длинными рукавами, чтобы скрыть повязку или след от укола на руке.

Еда и напитки

Для теста CA 15-3 нет ограничений в еде или напитках.

Если у вас маленькие вены, часто помогает выпить пару стаканов воды перед тестом. Это не повлияет на результаты, но может надуть вены и облегчить взятие крови.

Использование лекарств

Некоторые лекарства и добавки могут мешать тесту CA 15-3.Среди них биотин (также известный как витамин B7, витамин B8, витамин H или кофермент R). Тест CA 15-3 основан на связывании биотина с антигеном CA 15-3 и может быть нарушен, если потребляется слишком много биотина.

Хотя рекомендуемое ежедневное потребление биотина вряд ли причинит какой-либо вред, добавки с высоким содержанием биотина могут вызвать ложноотрицательные результаты. Прекратите принимать любые добавки, содержащие более 0,03 мг биотина, за 72 часа до теста.

Кроме того, таргетный противораковый препарат Афинитор (эверолимус) может вызывать парадоксальные эффекты.Препарат может вызвать повышение уровня СА 15-3, когда лечение работает (что приводит к ложноположительному результату), или падение, когда лечение неэффективно (что приводит к ложноотрицательному результату, который кажется отрицательным, когда он на самом деле положительный).

Вы должны сообщить флеботомисту, если вы принимаете Afinitor, чтобы можно было сделать пометку для проверяющего патологоанатома.

Стоимость и медицинское страхование

Стоимость теста CA 15-3 может варьироваться в зависимости от местоположения и обычно составляет 50–80 долларов США; иногда больше.Если вам приходится платить из своего кармана или у вас высокие расходы на доплату, полезно поискать лучшую цену. Даже если у вас есть страховка, убедитесь, что лаборатория является сетевым поставщиком; в противном случае ваше требование может быть отклонено.

Тест обычно не требует предварительной авторизации (страховая компания должна одобрить тест перед его проведением), но вы можете быть ограничены в количестве тестов, которые вы можете проходить каждый год. Проверьте свой полис или позвоните в свою страховую компанию для получения подробной информации.

Если вы не застрахованы или боретесь с расходами на лечение, узнайте у своего онколога, существуют ли какие-либо программы финансовой помощи, на которые вы имеете право.Вам также следует связаться с Коалицией финансовой помощи раковым больным (CFAC), группой национальных организаций, которые предоставляют финансовую помощь людям, больным раком.

Что взять с собой

Вам нужно будет принести удостоверение личности, карточку медицинского страхования, а также кредитную карту или чек для покрытия любых личных расходов. Заранее проверьте, какую форму оплаты принимает офис.

Во время теста

Когда вы приедете в лабораторию, вам будет предложено войти в систему и заполнить регистрационную форму.Многие лаборатории попросят вас оплатить совместное страхование или доплату заранее; другие выставят вам счет позже. Также может быть предоставлена ​​форма согласия.

Взятие крови, также известное как венепункция, выполняется флеботомистом.

На протяжении всего теста

Флеботомист наденет одноразовые перчатки и начнет с осторожного нажатия пальцами на вашу кожу, чтобы найти лучшую вену.

Как только вена будет выбрана, вам наложат жгут на плечо и попросят сжать кулак.Вас могут попросить несколько раз сжать кулак, если у вас маленькие вены. Затем место протирают спиртовой салфеткой.

При введении иглы вы почувствуете небольшой укол. Для теста CA 15-3 флеботомисту необходимо получить минимум 0,3 миллилитра крови. Вакуумная пробирка обычно имеет красную крышку или барьер из геля.

После извлечения иглы на руку накладывается ватный тампон или марля до остановки кровотечения. Затем флеботомист накладывает липкую повязку на проколотую рану.

Пост-тест

Вы должны быть в состоянии уйти вскоре после теста, если у вас нет кровотечения или чувства головокружения. Затем вы можете продолжить свой день, как обычно.

После теста

Вы можете почувствовать боль, покраснение или синяк в месте прокола. Эти проблемы обычно проходят сами по себе без лечения. При необходимости вы можете принять тайленол (ацетаминофен), чтобы облегчить боль.

Если у вас образовалась небольшая шишка, вы можете несколько раз в день прикладывать к руке холодный компресс на 20 минут, чтобы уменьшить отек.Не прикладывайте лед непосредственно к коже и не оставляйте его на длительное время.

Позвоните своему лечащему врачу, если у вас появятся какие-либо признаки инфекции после забора крови, в том числе высокая температура и постоянная или усиливающаяся боль, отек или болезненность в месте прокола.

Интерпретация результатов

Результаты вашего теста должны быть отправлены вашему онкологу в течение трех-пяти рабочих дней. Отчет будет включать референтный диапазон с указанием нормальных и аномальных уровней CA 15-3.Это основано на ожидаемых значениях в популяции и может незначительно отличаться от одной лаборатории к другой.

Вообще говоря, значение CA 15-3 30 единиц на миллиметр (Ед/мл) или меньше считается нормальным. При этом одно значение, как правило, не так полезно для диагностики, как серийные значения, в которых ваши результаты регулярно измеряются в ходе лечения.

Ваш уровень CA 15-3 должен оцениваться в сочетании с физическим осмотром, диагностической визуализацией и другими анализами крови.

Более высокие уровни CA 15-3 обычно соответствуют более поздним стадиям рака молочной железы. Самые высокие уровни, как правило, наблюдаются при метастатическом раке молочной железы, особенно при поражении печени или костей. Однако уровни СА 15-3 могут быть низкими или нормальными даже на поздних стадиях заболевания, поскольку не все виды рака молочной железы продуцируют СА 15-3.

Иногда уровни CA 15-3 могут быть аномально повышены в течение первых четырех-шести недель новой терапии рака. Любое лечение, разрушающее опухоль, может вызвать временное повышение маркеров опухоли.Во избежание неправильной интерпретации тест CA 15-3 следует проводить не менее чем через два-три месяца после начала нового лечения.

Важно отметить, что когда уровни СА 15-3 повышены при доброкачественных состояниях, уровни, как правило, остаются стабильными. Только когда уровни повышаются, может быть оправдано дальнейшее расследование.

Последующие действия

Если ваши результаты CA 15-3 повышены, ваш онколог, скорее всего, назначит дополнительные тесты. Если повышение минимальное, поставщик медицинских услуг может принять подход наблюдения и ожидания и назначить повторный тест через несколько недель.

Если повышение сохраняется или увеличивается, ваш поставщик медицинских услуг может заказать дополнительное тестирование.

Это может включать:

Резюме

Хотя анализ крови на СА 15-3 может быть полезен вашему врачу как часть более широкой картины, это не единственный тест, который следует использовать для контроля вашей реакции на лечение. Из-за всех факторов, которые могут вызывать колебания уровня антигена, лучше всего рассматривать это как еще один инструмент, который ваш врач использует для лечения и мониторинга.

Хотя он наиболее эффективен для мониторинга распространенного рака молочной железы и его реакции на лечение, даже при метастатическом раке молочной железы, это не единственный доступный инструмент оценки.

Слово от Verywell

Вы можете испытывать стресс или тревогу, когда вам делают анализы крови для мониторинга метастатического рака молочной железы, особенно если у вас внезапно повышается онкомаркер. Однако важно помнить, что CA 15-3 дает лишь представление о том, что происходит.Результаты следует рассматривать в контексте вашего состояния здоровья и других диагностических оценок.

Временное повышение уровня CA 15-3 не обязательно означает, что ваш рак распространяется. В том же духе временное уменьшение не обязательно означает, что рак исчезает.

Часто задаваемые вопросы

  • Что означает высокий раковый антиген 15-3?

    Высокий CA 15-3 может означать множество вещей. Хотя да, это может указывать на то, что ваш рак вернулся, распространился или не поддается лечению, также могут быть и другие объяснения.Объяснения, не связанные с раком, могут включать эндометриоз, воспалительные заболевания органов малого таза, хронический гепатит и многое другое. Ваш врач проведет дополнительные тесты, чтобы выяснить основную причину повышенного уровня маркера.

  • Каков нормальный диапазон теста CA 15-3?

    Нормальный диапазон составляет менее 30 единиц на миллилитр (Ед/мл).

  • В чем разница между CA 27.29 и CA 15-3?

    Тест

    CA 27.29 и CA 15-3 на два разных маркера опухоли.Хотя они часто коррелируют друг с другом, они различны и не должны использоваться взаимозаменяемо.

  • Что это значит, когда мои онкомаркеры снижаются?

    Хотя это может означать, что ваш рак поддается лечению, распространенный рак молочной железы может иметь низкий уровень СА 15-3. Цифры не следует воспринимать как твердое доказательство, а просто использовать как часть информации среди многих. Ваш врач сможет предоставить вам дополнительную информацию на основе других анализов, которые он проводит.

Сывороточные СЕА и СА 15-3 как прогностические факторы при первичном раке молочной железы

СЕА и СА 15-3 являются наиболее тщательно изученными онкомаркерами сыворотки при раке молочной железы. Общепризнанно, что онкомаркеры у больных раком молочной железы не являются инструментом первичной диагностики из-за их низкой чувствительности и специфичности (Tondini et al, 1989; Fateh-Moghadam and Stieber, 1993; Lamerz et al, 1993). Их использование для раннего выявления метастазов кажется многообещающим (Lamerz et al, 1991; Stieber et al, 1992; Vizcarra et al, 1994; O’Hanlon et al, 1995), и их применение для измерения терапевтического ответа при метастатическом заболевании широко распространено. принято (Тондини и др., 1988; Днистрян и др., 1991; Робертсон и др., 1991; Сафи и др., 1991).Во многих исследованиях пытались оценить прогностическую роль этих опухолевых маркеров (некоторые анализировали в сыворотке, некоторые в тканях), но в большинстве из них было мало пациентов или короткие периоды наблюдения, и использовался только одномерный анализ (Myers et al, 1978; Tormey and Waalkes, 1978; Bezwoda et al, 1981; Mansour et al, 1983; Kallioniemi et al, 1988; Hammer et al, 1992; O’Hanlon et al, 1995). Насколько нам известно, не существует многофакторного анализа СЕА в сыворотке, только в нескольких исследованиях был проведен многофакторный анализ СЕА в ткани рака молочной железы (Esteban et al, 1994; Sundblad et al, 1996).Среди двух многомерных анализов СА 15-3 в сыворотке на момент постановки диагноза рака молочной железы (Gion et al, 1991; Shering et al, 1998) только у Shering было достаточно большое количество пациентов. На сегодняшний день ни одно исследование не тестировало оба онкомаркера CEA и CA 15-3 на независимую прогностическую ценность во время первичного вмешательства у пациентов с раком молочной железы.

В настоящем исследовании мы исследовали связь сывороточных уровней онкомаркеров СЕА и СА 15-3 с DFS и DFD у женщин с раком молочной железы без метастазов на момент первичной диагностики, в зависимости от возраста и установленного прогностические факторы: размер опухоли, статус лимфатических узлов, гистологическая классификация и статус гормональных рецепторов.В соответствии с другими исследованиями мы обнаружили, что размер опухоли, лимфатические узлы, гистологическая классификация и гормональные рецепторы имеют прогностическое значение для DFS и DFD (Chevallier et al, 1988; Carter et al, 1989; Nomura et al, 1992; Carriaga and Henson, 1995).

У большинства пациентов уровни онкомаркеров оказались очень низкими (рис. 1 и 2), но превышали средние уровни у здоровых женщин (СЕА 1,0 нг мл -1 ; СА 15-3 13,6 ЕД мл — 1) (Стибер, 1996). Мы определили пороговые значения маркера в нашем исследовании с помощью 95%-го процентиля здоровых людей (2.0 нг мл -1 для СЕА и 25 Едмл -1 для СА 15-3).

Мы обнаружили, что повышенные значения сывороточных маркеров до операции коррелировали с ранним рецидивом (CA 15-3; P = 0,0003) и смертью от болезни (CEA, CA 15-3; P = 0,0001 оба) в однофакторном исследовании. анализы. Возможно, высвобождение антигенов, ассоциированных с опухолью, во время постановки диагноза свидетельствует о кровоснабжении или васкуляризации опухоли и, как следствие, о возможности уже существующих микрометастаз и плохом прогнозе с самого начала (Gasparini et al, 1997).

Сравнивая показатели до и после операции, мы обнаружили снижение показателей после операции. Определенные нами значения послеоперационных маркеров были хорошо сопоставимы со средним значением здоровых людей, чего можно было ожидать, поскольку мы исследовали только пациентов с полной резекцией опухоли (резекция R0). Поэтому понятно, что мы не обнаружили значимой корреляции с рецидивом заболевания при оценке изолированных значений послеоперационных маркеров СЕА и СА 15-3. Другие исследования, в которых была обнаружена связь между повышенным послеоперационным уровнем РЭА и рецидивом заболевания, включали лишь небольшое число пациентов, короткий период наблюдения и частичное изучение поздних стадий заболевания (Myers et al., 1978; Hammer et al., 1992).Это одно из первых исследований, связывающих изменения уровней сывороточных маркеров после операции с исходом пациента.

У тех пациентов, у которых уровни маркеров CEA снизились более чем на 33%, наблюдался значительно более высокий риск рецидива и смерти от заболевания (как P =0,0001) в однофакторном анализе. Общее мнение о том, что R0-резекция соответствует хорошему прогнозу, не противоречит нашим выводам, поскольку мы наблюдали только пациентов с полной резекцией опухоли.

Удивительно, что мы обнаружили высокую прогностическую значимость снижения только для СЕА, тогда как для СА 15-3 значительно худший прогноз можно увидеть только у пациентов с высокими предоперационными значениями онкомаркеров и значительным снижением после операции (рис. 2 и 3). Возможно, это связано с тем, что до сих пор воспроизводимость значений СА 15-3 при низких концентрациях неудовлетворительна.

При многофакторном анализе это снижение СЕА оказалось независимым прогностическим фактором (табл. 2).Результаты для CA 15-3 были сопоставимы с CEA в однофакторном анализе, но не показали значимости в многофакторном анализе, по крайней мере, когда оба маркера были включены в модель одновременно. Это может быть связано с тем, что корреляция с размером опухоли выше для СА 15-3, чем для СЕА.

Поскольку мы определили оба маркера, CEA и CA 15-3, трудно сравнить наше исследование с двумя другими соответствующими исследованиями Gion и Shering (Gion et al, 1991; Shering et al, 1998). Хотя Гион обнаружил, согласно нам, что предоперационные уровни СА 15-3 в сыворотке не имели прогностического значения при многомерном анализе, количество пациентов и неизвестное количество рецидивов и смертей от болезни, вероятно, слишком мало, чтобы дать надежные результаты. .

Напротив, Shering et al (1998) сообщили о большом числе пациентов и обнаружили прогностическую значимость предоперационных значений CA 15-3. Прогностическая значимость отдельного фактора в многофакторном анализе зависит от того, какие и как другие факторы включены в модель. Таким образом, наши результаты были бы аналогичны результатам Shering et al (1998), если бы CEA не был включен в анализ.

Заключение

В этом исследовании послеоперационное снижение онкомаркера СЕА в сыворотке крови было сильным независимым прогностическим фактором безрецидивной выживаемости и смерти от заболевания у больных раком молочной железы.Насколько нам известно, это первое исследование, сообщающее о высокой прогностической значимости снижения опухолеассоциированных антигенов. Это также крупнейшее на сегодняшний день исследование, в котором анализируется прогностическая ценность сывороточных онкомаркеров при раке молочной железы. Преимуществом нашего подхода для клинической практики будет независимость от опухолевой ткани.

В дополнение к тем прогностическим факторам, которые уже являются показательными для адъювантной терапии, такими как лимфатические узлы и классификация, для подтверждения актуальности наших результатов потребуется рандомизированное проспективное исследование вмешательства, основанное на снижении CEA.

Взаимосвязь между предоперационными сывороточными маркерами CA 15-3 и CEA и рецидивом заболевания у пожилых женщин (> 65 лет) с раком молочной железы

Abstract

В этом исследовании изучалось, являются ли предоперационные уровни карцинома-ассоциированного антигена (CA) 15-3 и карциноэмбрионального антигена (CEA) в сыворотке прогностическими маркерами снижения безрецидивной выживаемости (DF) у женщин с раком молочной железы (BC), перенесших радикальное хирургическое вмешательство A серия из 363 последовательных женщин в постменопаузе (средний возраст 63 года, диапазон 47-89 лет) с pT1-2, N0-1 и M0 РМЖ, перенесших радикальное хирургическое вмешательство и наблюдавшихся в течение не менее 36 месяцев после лампэктомии или мастэктомии, была рассмотрена ретроспективно. .Были рассмотрены две группы пациентов: 1-я группа (возраст 47-64 года) — 203 (55,9%) пациента; 2-я группа (возраст >64 лет) — 160 (44,1%) больных. Ни один из параметров (возраст, размер опухоли, исходные уровни СА 15-3 и СЕА в сыворотке, уровень ER и PgR, индекс мечения MIB-1) не отличался между группами. За время наблюдения (36–60 мес) у 62 (17,1%) больных развился рецидив (ДР) заболевания (41 и 21 среди 1-й и 2-й групп соответственно), а ДФ — у 301 (82,9%). Различия заключались в следующем (DF vs.ДР): 1-я группа: СА 15-3 (25,0±11,4 против 31,4±14,6 ЕД/л; р=0,003) и уровень РЭА в сыворотке крови (5,7±4,8 против 7,4±6,4 нг/мл; р=0,048). 2-я группа: СА 15-3 (27,9±13,2 против 20,4±6,5 ЕД/л; р=0,012) и уровень РЭА в сыворотке крови (6,6±5,2 против 3,7±2,5 нг/мл; р=0,013). Удивительно, но в подгруппе пациентов старше 65 лет, у которых развился рецидив, исходные уровни как СА 15-3, так и СЕА в сыворотке были ниже, чем в подгруппе пациентов с ДФ. В заключение, хотя уровни онкомаркеров в сыворотке могут быть полезны во время последующего наблюдения, их исходные уровни не являются полезными для прогнозирования рецидива у пожилых пациентов с РМЖ.

Рак молочной железы (РМЖ) является наиболее часто встречающимся раком у женщин и продолжает оставаться наиболее частым смертельным раком наряду с раком легких, бронхов и толстой кишки (1). У пациентов с РМЖ может развиться прогрессирование или рецидив заболевания, что в конечном итоге может привести к их смерти, хотя существует ряд доступных исследований с визуализацией и онкомаркеров сыворотки, которые могут быть потенциально полезны во время их последующего наблюдения (2, 3). Онкомаркеры представляют собой вещества, связанные со злокачественными процессами и могут быть обнаружены как в раковых тканях, так и в других тканях ( i.е. лимфатических узлах), колонизированных первичными злокачественными клетками, а также в некоторых биологических жидкостях ( т.е. плевральной и перитонеальной жидкости), которые также обычно обнаруживаются в сыворотке в зависимости от характера и эволюции опухоли (4). Было предложено несколько сывороточных онкомаркеров для указания на наличие и будущее поведение РМЖ, особенно ассоциированный с карциномой антиген 15-3 (СА 15-3) и карциноэмбриональный антиген (СЕА) (5, 6).

Целью данного исследования было выяснить, являются ли предоперационные уровни СА 15-3 и СЕА в сыворотке полезными прогностическими маркерами пациентов, у которых может быть более короткая безрецидивная выживаемость после хирургического лечения у женщин в постменопаузе с РМЖ.

Пациенты и методы

Диаграммы из серии из 363 последовательных женщин в постменопаузе (средний возраст 63 года, диапазон 47-89 лет) с pT1-2, N0-1, M0 BC, перенесших радикальное хирургическое вмешательство и наблюдавшихся в течение не менее 36 месяцев после лампэктомии или мастэктомия были рассмотрены ретроспективно. Из исследования исключались пациенты с рТ3-4 РМЖ, а также те, кто перенес адъювантную химиотерапию. Были рассмотрены две группы женщин: 1-я группа (возраст 47-64 года), 203 (55,9%) пациента и 2-я группа (возраст старше 64 лет) — 160 (44.1%) пациентов. Уровни CEA и CA 15-3 в сыворотке измеряли до операции у всех пациентов, а ткань, удаленную во время операции, тестировали на наличие рецепторов эстрогена (ER) и прогестерона (PgR) и гомолога 1 мозговой бомбы (MIB-1), моноклонального антитело против антигена Ki-67, кодируемого геном MKI67 и экспрессируемого во всех пролиферирующих клетках. В соответствии с Американским объединенным комитетом по раку (AJCC) размер опухоли (pT) определяли как максимальный диаметр, измеренный патологом, а поражение лимфатических узлов (pN1) подтверждали гистологически (7).До операции наличие отдаленных метастазов исключали с помощью УЗИ печени, стандартной рентгенографии органов грудной клетки и сцинтиграфии костей всего тела. Информированное согласие было получено от всех участников, живших во время ретроспективного исследования, в соответствии с одобрением Институционального наблюдательного совета.

Таблица I.

Параметры, рассматриваемые в общей популяции пациентов, различия между двумя рассматриваемыми группами и p-значение.

Учитывались следующие параметры: возраст пациента, размер опухоли, исходные уровни СА 15-3 и СЕА в сыворотке, уровни ER и PgR и индекс мечения MIB-1.Уровни CEA и CA 15-3 определяли с помощью автоматизированного тестирования с использованием твердофазного иммуноферментного анализа с двумя сайтами (ELISA, моноклональное антитело). Как было описано ранее (3, 6), использовался рекомендованный производителем предел отсечки 10 нг/мл (CEA) и 30 ЕД/мл (CA 15-3). Как ER, так и PgR анализировали с использованием количественного стандартного иммуноферментного метода, и результаты выражали в процентах положительных результатов в общей клеточной популяции. Иммуноокрашивание антигена Ki-67 выполняли с использованием моноклонального антитела MIB-1 методом микроволнового извлечения антигена, а индекс мечения MIB-1 выражали в виде процента положительных клеток.

Полученные данные выражаются как среднее ± стандартное отклонение (SD). Расчет коэффициента корреляции Пирсона (R) использовался для оценки линейной зависимости между парами переменных, а различия между средними проверялись с помощью непарного критерия Стьюдента t . Значение p <0,05 считалось статистически значимым.

Результаты

Ни один из параметров существенно не отличался ( p = не значимо [NS]) между группами (таблица I).Была обнаружена сильная связь между ER и PgR (R = 0,52, p <0,001), в то время как слабая связь между CA 15-3 и CEA (R = 0,19, p = 0,007) была обнаружена (рис. 1). За время наблюдения (36-60 мес) у 62 (17,1%) больных развился рецидив (ДР) заболевания (41 и 21 среди 1-й и 2-й групп, соответственно), в то время как 301 (82,9%) были здоровы (DF). Как и ожидалось, размер опухоли (DF против DR) был меньше как в группе 1 (19,4±9,2 против 23,3 против 7.3 мм; p= 0,013) и 2-я группа (22,3±11,0 против 26,6±7,2 мм: p= 0,085).

Таблица II.

Различия между здоровыми пациентами и пациентами с рецидивом в каждой группе и относительное значение p.

Результаты приведены в Таблице II, и статистически значимые различия были следующими (DF по сравнению с DR): Группа 1: CA 15-3 (25,0±11,4 по сравнению с 31,4±14,6 ЕД/л; p= 0,003) и уровни СЕА в сыворотке крови (5,7±4,8 против 7.4±6,4 нг/мл; р = 0,048). Группа 2: СА 15-3 (27,9±13,2 vs. 20,4±6,5 ЕД/л; p= 0,012) и уровень СЕА в сыворотке крови (6,6±5,2 vs 3,7±2,5 нг/мл; p= 0,013).

Обсуждение

Рак молочной железы является прогрессирующим заболеванием, и небольшие опухоли чаще всего возникают на ранних стадиях заболевания и указывают на лучший исход и меньший риск рецидивов (8). Однако, несмотря на успехи в диагностике, стадировании и терапевтических подходах, достигнутые за последние 15 лет, РМЖ остается одной из ведущих причин смерти женщин старше 50 лет (4, 9).Общее оценочное число новых РМЖ в США в 2009 г. составило 194 000, что составляет около 27% случаев рака у женщин (1). Несколько онкомаркеров применялись для диагностики и долгосрочного наблюдения за всеми онкологическими больными, хотя их роль недостаточно хорошо установлена, и полезность их измерений все еще обсуждается (4, 10). СА 15-3 и СЕА представляют собой наиболее распространенные сывороточные онкомаркеры, используемые у больных РМЖ, хотя их значение при использовании в серийных наблюдениях сохраняется. неясно (11, 12).Несмотря на неблагоприятный прогноз, связанный с изначально высокими значениями СА 15-3 и СЕА, их определение при первоначальном обследовании пациентов с РМЖ считается полезным в некоторых исследованиях (13).

Рисунок 1.

Взаимосвязь между уровнями СА 15-3 и СЕА в сыворотке крови.

Было показано, что чувствительность СЕА при выявлении злокачественных новообразований как на ранних, так и на поздних стадиях РМЖ является низкой по сравнению с другими сывороточными онкомаркерами, а измерение СЕА вместе с другими сывороточными маркерами приводит лишь к небольшому повышению чувствительности (14).В ретроспективном анализе 784 рецидивов РМЖ только у 35% пациентов было увеличение СА 15-3, и, следовательно, увеличение СА 15-3 не влияло на планирование лечения, а польза от тестирования маркеров на выживаемость оставалась неопределенной (15). Комбинация СА 15-3 и СЕА может повысить точность диагностики метастатического заболевания (16). Напротив, измерение онкомаркеров в сыворотке не было рекомендовано Американским обществом клинической онкологии для рутинного наблюдения за больными РМЖ (17). Как правило, высокие предоперационные уровни сывороточных маркеров связаны с прогрессирующим заболеванием и могут отражать опухолевую нагрузку (18).Удивительно, но это исследование показало, что в подгруппе пациентов старше 65 лет, у которых развился рецидив, исходные уровни как СА 15-3, так и СЕА в сыворотке были ниже, чем в подгруппе пациентов с ДФ. Также исследования, о которых сообщил лабораторный центр, пришли к выводу, что биомаркеры плохо предсказывают местно-регионарные рецидивы (19).

Заключение

Эти результаты подтверждают взаимосвязь между исходными уровнями СА 15-3 и СЕА в сыворотке крови у пациенток в постменопаузе с РМЖ, независимо от возраста и размера опухоли.Измерение сывороточных опухолевых маркеров может быть полезным для выявления метастазов во время последующего наблюдения, но исходные уровни СА 15-3 и СЕА не следует рассматривать как прогностический фактор при прогнозировании рецидива у пожилых пациентов с РМЖ.

Сноски

  • ↵* Представлено на 15-й Европейской онкологической конференции (ECCO 15) и 34-м Междисциплинарном конгрессе Европейского общества медицинской онкологии (ESMO 34), Берлин (Германия) 20–24 сентября 2009 г.

  • Поступила в редакцию 10 марта 2010 г.
  • Пересмотр получен 30 апреля 2010 г.
  • Принят 5 мая 2010 г.
  • -3 уровня и риск локализованных метастазов при метастатическом раке молочной железы — He

    Введение

    Заболеваемость раком молочной железы в Соединенных Штатах и ​​Китае постоянно увеличивается с течением времени, и каждый год у более чем 200 000 женщин впервые диагностируется это заболевание. год (1-3).Хотя в разработке комплексной терапии рака молочной железы был достигнут значительный прогресс (4), отдаленные метастазы все еще наблюдаются примерно у 20–30% пациентов (5–7), что приводит примерно к 40 000 смертей ежегодно (1,3). . Хотя подавляющее большинство смертей, связанных с раком молочной железы, происходит у пациентов с отдаленными метастазами, уникальные закономерности отдаленных метастазов и механизмы прогрессирования заболевания четко не выяснены.

    Сывороточный карциноэмбриональный антиген (CEA) и раковый антиген 15-3 (CA15-3) являются двумя наиболее широко исследуемыми онкомаркерами при раке молочной железы.СЕА и СА15-3 имеют ограниченное применение в ранней диагностике из-за недостаточной специфичности и чувствительности (8,9). Однако в нескольких исследованиях сообщалось, что повышенные предоперационные уровни СЕА и СА15-3 могут предсказывать плохую выживаемость больных раком молочной железы (10-12). Европейская школа онкологии – Европейское общество медицинской онкологии (ESO-ESMO) предполагает, что использование онкомаркеров для мониторинга ответа на лечение целесообразно при распространенном раке молочной железы (13,14). Однако данные о различиях в риске локализованных метастазов между опухолевыми маркерами рака молочной железы в сыворотке ограничены и противоречивы.В этом исследовании мы стремились выяснить возможную связь между риском локализованных метастазов и уровнями СЕА и СА15-3 в сыворотке у китайских женщин с распространенным раком молочной железы в двух онкологических центрах.


    Методы

    Пациенты

    Мы провели ретроспективный анализ пациентов с раком молочной железы, госпитализированных в Онкологический центр Университета Сунь Ятсена (SYSUCC) и Первую аффилированную больницу Сямэньского университета [Сямэньская онкологическая больница (XMCH)] в период с С марта 1998 года по январь 2013 года.Критерии включения в исследование были следующими: (I) женщина, односторонняя инвазивная карцинома молочной железы, без отдаленных метастазов при первоначальном диагнозе рака молочной железы; (II) подверглись хирургическому лечению (мастэктомия или органосохраняющая терапия) и удалению подмышечных лимфатических узлов; (III) полное удаление опухоли без остаточной опухоли, наблюдаемой при патологоанатомическом исследовании; (IV) определенное отдаленное метастатическое заболевание было обнаружено в течение периода наблюдения с полными результатами уровней СЕА и СА15-3 в сыворотке при подтверждении метастатического заболевания.Исследование было одобрено комитетом по этике Первой аффилированной больницы Сямэньского университета и SYSUCC (номер одобрения институционального наблюдательного совета, 2013B021800157).

    Измерение уровней СЕА и СА15-3 в сыворотке и клинико-патологические параметры Статус HER2), подтип рака молочной железы (BCS), уровни CEA в сыворотке и CA15-3 использовались для оценки риска локализованных метастазов.Положительность гормонального рецептора (HR) определяли как более 1% клеток, демонстрирующих положительное окрашивание с помощью иммуногистохимии ER или PR. Позитивность по HER2 определялась как иммуногистохимическая степень 3+ до 2003 г. или 2+ с флуоресцентным тестом

    in situ гибридизации после 2003 г. Из-за отсутствия у большинства пациентов данных Ki-67 мы не определяли BCS в соответствии с 14-й Международной конференции по раку молочной железы в Санкт-Галлене в 2015 г. (15), но вместо этого определили четыре внутренних BCS (16-18): HR+/HER2- (ER+ и/или PR+, HER2-), HR+/HER2+ (ER+ и/или PR+ , HER2+), HR-/HER2+ (ER-, PR- и HER2+) и HR-/HER2- (ER-, PR- и HER2-).

    Обнаружение CEA и CA15-3 проводили, как описано в наших предыдущих исследованиях (10,19). Диагностическая пороговая точка для уровней СЕА и СА15-3 в сыворотке составила 5 нг/мл и 25 ЕД/мл соответственно.

    Места отдаленных метастазов

    Места отдаленных метастазов у ​​больных раком молочной железы согласно предыдущему исследованию (20) были разделены на семь областей, включая брюшную полость/таз (печень, надпочечники, лимфатические узлы и другие органы брюшной полости и малого таза), легкое/средостение (распространение легкого или легочного лимфангита), головной мозг, кости (скелетная система), плевра (плевральный и/или перикардиальный выпот, плевральный выпот и/или плеврит), подмышечные и/или шейные лимфатические узлы и другие отдаленные мягкие ткани .

    Статистический анализ

    Статистический анализ был выполнен с использованием SPSS версии 16.0 (SPSS Inc., Чикаго, Иллинойс, США). Тест хи-квадрат или точный критерий Фишера были проведены для определения различий между группами по категориальным переменным. Однофакторный и многомерный логистический регрессионный анализ был выполнен для оценки взаимосвязи клинико-патологических характеристик пациента и уровней СЕА и СА15-3 в сыворотке для риска локализованных метастазов. Значение P <0.05 считался значимым во всех анализах.


    Результаты

    Характеристики пациентов и опухолей

    Клинико-патологические характеристики пациентов приведены в Таблице 1 . Всего в этом исследовании было выявлено 305 пациентов. Из них 56,4% (172/305) пациентов были из SYSUCC и 43,6% (133/305) пациентов из XMCH. Средний возраст составлял 46,0 (диапазон 27–84) лет при первоначальном диагнозе рака молочной железы. Было 113 (37,0%) и 139 (45,6%) пациентов с повышенным уровнем СЕА и СА15-3 в сыворотке соответственно.Средние значения СЕА и СА15-3 в сыворотке у пациентов с повышенным уровнем онкомаркеров составляли 16,9 (диапазон 5,1–3515,0) нг/мл и 85,1 (диапазон 25,6–3000,0) ЕД/мл соответственно. Начальное лечение после постановки диагноза метастатического рака молочной железы показано в таблице 2 .

    Таблица 1 Клинико-патологические характеристики 305 пациентов, включенных в исследование
    Полная таблица Таблица 2 Начальное лечение после диагностики метастатического рака молочной железы
    Полная таблица

    Места отдаленных метастазов

    Всего у пациентов с диагнозом метастатическое заболевание было идентифицировано 489 мест отдаленных метастазов.У 176 (57,7%) пациентов были метастазы в один регион и у 129 (42,3%) пациентов были множественные метастазы. Частыми локализациями отдаленных метастазов были следующие: кости (31,3%), легкие/средостение (23,7%), брюшная полость/таз (21,7%), подмышечные и/или шейные лимфатические узлы (7,2%), головной мозг (6,7%), плевра (6,3%) и другие отдаленные мягкие ткани (3,0%; Таблица 1 ).

    Клинико-патологические характеристики пациентов в соответствии с уровнями СЕА и СА15-3 в сыворотке

    В таблице 3 показаны клинико-патологические характеристики пациентов в соответствии с уровнями СЕА и СА15-3 в сыворотке.При классификации в соответствии с нормальным или повышенным уровнем онкомаркера в сыворотке уровни СЕА в сыворотке крови реже повышались у пациентов с ER-отрицательным заболеванием (P = 0,001), PR-отрицательным заболеванием (P = 0,028) и подтипом HR-/HER2- (P = 0,030). ), в то время как повышенные уровни CA15-3 в сыворотке реже наблюдались при PR-отрицательном заболевании (P = 0,026). Кроме того, повышенные уровни CEA в сыворотке (P = 0,002) и CA15-3 (P <0,001) значительно коррелировали с количеством метастатических органов.

    Таблица 3 Клинико-патологические характеристики в соответствии с уровнями СЕА и СА15-3 в сыворотке
    Полная таблица

    Ассоциация уровней сывороточных онкомаркеров и мест отдаленных метастазов

    В таблице 4 приведены метастатические характеристики в соответствии с уровнями СЕА и СА15-3 в сыворотке.Однофакторный анализ показал, что повышенные уровни РЭА в сыворотке крови чаще были связаны с метастазами в брюшную полость/таз и кости у пациентов. Кроме того, повышенные уровни СА15-3 в сыворотке часто наблюдались в брюшной полости/тазу, плевре и метастазах в кости.

    Таблица 4 Уровни СЕА и СА15-3 в сыворотке, связанные с участками отдаленных метастазов
    Полная таблица

    В многомерном логистическом регрессионном анализе метастазы в брюшную полость/таз [отношение шансов (ОШ) 2.436; 95% доверительный интервал (ДИ), 1,446–4,104, P = 0,001] и метастазы в кости (ОШ 2,414; 95% ДИ, 1,399–4,316, P = 0,002) показали сильную корреляцию с повышенным уровнем СЕА в сыворотке. Повышенные уровни CA15-3 в сыворотке достоверно коррелировали с метастазами в плевру (ОШ 2,368; 95% ДИ, 1,093–5,133, P = 0,029). Аномальные уровни CA15-3 в сыворотке также были маргинальным прогностическим фактором метастазов в кости (ОШ 1,688; 95% ДИ, 0,992–2,874, P = 0,054). Повышение уровня СА15-3 не было связано с метастазами в брюшную полость/таз (P=0.146) в многомерном анализе. Повышение уровня СЕА и СА15-3 не имело существенной связи с другими участками отдаленного рецидива, включая легкие/средостение, подмышечные и/или шейные лимфатические узлы и другие отдаленные мягкие ткани.


    Обсуждение

    В этом исследовании мы изучили взаимосвязь между уровнями СЕА и СА15-3 в сыворотке и риском локализации метастазов при метастатическом раке молочной железы. Наши результаты показали, что пациенты с повышенным уровнем СА15-3 в сыворотке чаще имели метастазы в брюшную полость/таз и кости, в то время как пациенты с повышенным уровнем СА15-3 в сыворотке были более склонны к метастазам в плевру.

    Уровни СЕА и СА15-3 в сыворотке были повышены у 37,0% и 45,6% пациентов в этом исследовании соответственно, что аналогично результатам других исследований (СЕА: 36,0–50,7%; СА15-3: 36,4–55,6%). (21,22). Как особый тип классификации рака молочной железы, прогноз тройного негативного рака молочной железы (TNBC) значительно хуже, чем при других BCS; однако наше исследование показало, что вероятность повышенных уровней СЕА в сыворотке крови при ТНРМЖ была значительно ниже, чем при HR-положительном подтипе (10,9% против 25,7–50,5%), что было похоже на результаты нашего предыдущего исследования предоперационных онкомаркеров рака молочной железы (10). Кроме того, Yerushalmi et al. обнаружили, что опухолевые маркеры реже повышены при ТНРМЖ (СЕА: 31,3%; СА15-3: 68,4%), чем при люминальных подтипах (СЕА: 59,6–65,0%; СА15-3: 83,4–86,8%; P<0,001) (23). ). Кос и др. также показали, что повышенные уровни онкомаркеров реже наблюдались у пациентов с ТНРМЖ по сравнению с люминальными группами (22).Таким образом, мониторинг уровней онкомаркеров в группах с положительным HR может быть полезен для определения раннего отдаленного рецидива рака молочной железы, в то время как TNBC может иметь небольшое значение во время последующего наблюдения для своевременного выявления отдаленного рецидива.

    Исследования предоперационных уровней СЕА и СА15-3 показали, что повышенные уровни онкомаркеров в сыворотке свидетельствуют об увеличении опухолевой нагрузки, такой как прогрессирующий размер опухоли и узловая стадия (10,11,24,25). В этом исследовании мы также обнаружили, что пациенты с множественными метастазами в органы были более склонны к аномальным уровням онкомаркеров в сыворотке, что предполагает связь между повышенными уровнями онкомаркеров и опухолевой массой при раке молочной железы с отдаленными метастазами.

    Руководящие принципы ESO-ESMO рекомендуют контролировать уровни СЕА и СА15-3 в сыворотке для мониторинга терапевтического ответа при распространенном раке молочной железы (13,14). Однако корреляция между уровнями онкомаркеров в сыворотке крови и риском локализованных метастазов еще не установлена. Йерушалми и др. обнаружили, что уровни CEA (P = 0,17) и CA15-3 (P = 0,2) не коррелировали с отдаленными метастатическими участками у пациентов с метастатическим раком молочной железы (23). Ли и др. обнаружили, что повышенный уровень CEA значительно коррелирует с метастазами в печень (P = 0.002), а уровни CA15-3 имели значительную корреляцию с метастазами в костях (P = 0,021), печени (P = 0,013) и множественных метастазах (P <0,001) (21). Caglar и коллеги также обнаружили, что средние уровни CEA и CA15-3 у пациентов с метастазами в кости были значительно повышены по сравнению с пациентами без метастазов в кости (P<0,001) (26). Кроме того, CEA и CA15-3 могут быть использованы в качестве биомаркеров-кандидатов при диагностике различных причин злокачественного плеврального выпота (27). В исследовании рака легких Lee et al. также обнаружили, что метастазы в кости (P<0,001) и метастазы в головной мозг (P=0,005) показали значительную корреляцию с повышенными уровнями CEA в сыворотке; кроме того, уровни РЭА ≥100 нг/мл коррелировали с метастазами в брюшную/тазовую область (P<0,001) (20). Наши результаты показали, что пациенты с повышенным уровнем СА15-3 в сыворотке были более склонны к метастазам в брюшную полость/таз (р=0,001) и кости (р=0,002), в то время как уровни СА15-3 также потенциально коррелировали с плеврой (р=0,029). и костные метастазы (P = 0,054).Таким образом, уровни СЕА и СА15-3 могут служить хорошими биомаркерами для оценки риска локализованных метастазов, особенно метастазов в печень, кости и плевру. Корреляция между уровнем онкомаркеров и локализацией метастазов требует дальнейшего изучения, что может иметь большое значение для таргетной терапии рака молочной железы с органоспецифическим метастазированием.

    CA15-3 относится к семейству Mucin-1 (MUC-1) (28). Предыдущие исследования показали, что MUC-1 может быть иммуногенным и может быть подходящей мишенью для иммунотерапии рака молочной железы (29,30).Также было обнаружено, что воздействие на онкобелок MUC1-C ингибирует способность клеток рака молочной железы к самообновлению (31). Сверхэкспрессия СЕА способствует адгезии и метастатическим процессам в раковых клетках (32). Онкофетальные антигены включают СЕА, который может служить мишенью для активного иммунного ответа против рака. Наши результаты убедительно подтверждают возможность использования ингибитора, нацеленного на CEA, что может привести к задержке метастатических процессов в конкретном месте и увеличению выживаемости при раке молочной железы (33,34).Также были разработаны новые противораковые вакцины, нацеленные как на CEA, так и на MUC-1 (35-37). Наши результаты обеспечивают лучшее понимание для будущих исследований нацеливания на анти-СЕА и СА15-3 и интенсивной системной оценки у пациентов с продвинутой стадией молочной железы с локализованными метастазами.

    Американское общество клинической онкологии не рекомендует контролировать уровни СЕА и СА15-3 для рутинного наблюдения за пациентами с раком молочной железы после первичной терапии (38). Тем не менее, Европейская группа по опухолевым маркерам предложила рутинное измерение опухолевых маркеров, таких как СЕА и СА15-3, у пациентов с раком молочной железы с 2005 г. (39).В наших предыдущих исследованиях мы подтвердили, что дооперационные уровни СЕА и СА15-3 в сыворотке могут не только служить прогностическими факторами у пациентов с раком молочной железы (10), но также потенциально влиять на подмышечное лечение (19). В этом исследовании мы также обнаружили, что уровни СЕА и СА15-3 в сыворотке у пациентов с метастатическим раком молочной железы могут предсказывать риск метастазов в конкретном месте. Основываясь на наших результатах, мы предполагаем, что уровни CEA и CA15-3 в сыворотке имеют потенциальное клиническое значение для прогнозирования послеоперационной выживаемости и последующего мониторинга пациентов с раком молочной железы.

    В нашем исследовании есть несколько ограничений. Во-первых, ретроспективным исследованиям присуща проблема систематической ошибки отбора. Во-вторых, уровни СЕА и СА15-3 также могут быть повышены при других доброкачественных состояниях (40). Кроме того, у большинства пациентов с метастатическим заболеванием диагноз был поставлен клинически и с помощью методов визуализации, и диагноз не был подтвержден патологоанатомическим исследованием. Кроме того, молекулярные механизмы между повышенными уровнями онкомаркеров в сыворотке и риском местно-специфического метастатического сродства остаются неясными.


    Выводы

    В заключение следует отметить, что повышенные уровни СЕА и СА15-3 в сыворотке могут вызывать повышенный риск локализации метастазов при метастатическом раке молочной железы. Требуются дальнейшие экспериментальные исследования, изучающие специфическую роль уровней СЕА и СА15-3 в сыворотке в органоспецифическом метастатическом каскаде.


    Благодарности

    Финансирование : Эта работа была поддержана грантами Национального фонда естественных наук Китая (№ 81402527, 81302529), Научно-технического управления провинции Гуандун (№2013B021800157, 2013B021800458) и Фонда естественных наук провинции Фуцзянь (№ 2016J01635).


    Конфликт интересов: Все авторы заполнили единую форму раскрытия информации ICMJE (доступна по адресу http://dx.doi.org/10.21037/tcr.2016.08.39). У авторов нет конфликта интересов, о котором следует заявить.

    Заявление об этике: Авторы несут ответственность за все аспекты работы, обеспечивая надлежащее расследование и решение вопросов, связанных с точностью или достоверностью любой части работы.Исследование проводилось в соответствии с Хельсинкской декларацией (в редакции 2013 г.). Исследование было одобрено комитетом по этике Первой аффилированной больницы Сямэньского университета и SYSUCC (номер одобрения институционального наблюдательного совета, 2013B021800157), и от индивидуального согласия на этот ретроспективный анализ отказались.

    Заявление об открытом доступе: Это статья открытого доступа, распространяемая в соответствии с Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 4.0 International License (CC BY-NC-ND 4.0), которая разрешает некоммерческое тиражирование и распространение статьи при строгом условии, что не вносятся никакие изменения или правки, а оригинальная работа правильно цитируется (включая ссылки как на официальный публикация через соответствующий DOI и лицензию). См.: https://creativecommons.org/licenses/by-nc-nd/4.0/.


    Ссылки

    1. Сигел Р.Л., Миллер К.Д., Джемал А. Статистика рака, 2016. CA Cancer J Clin 2016;66:7-30.[Crossref] [PubMed]
    2. Zheng R, Zeng H, Zhang S, et al. Национальные оценки распространенности рака в Китае, 2011 г. Cancer Lett 2016; 370:33-8. [Crossref] [PubMed]
    3. DeSantis CE, Fedewa SA, Goding Sauer A, et al. Статистика рака молочной железы, 2015 г.: сходимость показателей заболеваемости между черными и белыми женщинами. CA Cancer J Clin 2016; 66:31-42. [Crossref] [PubMed]
    4. Miller E, Lee HJ, Lulla A, et al. Современное лечение раннего рака молочной железы: адъювантная и неоадъювантная терапия. F1000Res 2014;3:198.[PubMed]
    5. Экхардт Б.Л., Фрэнсис П.А., Паркер Б.С. и соавт. Стратегии открытия и разработки методов лечения метастатического рака молочной железы. Nat Rev Drug Discov 2012;11:479-97. [Crossref] [PubMed]
    6. Kennecke H, Yerushalmi R, Woods R, et al. Метастатическое поведение подтипов рака молочной железы. Дж. Клин Онкол 2010; 28:3271-7. [Crossref] [PubMed]
    7. Redig AJ, McAllister SS. Рак молочной железы как системное заболевание: взгляд на метастазирование. J Intern Med 2013; 274: 113-26. [Crossref] [PubMed]
    8. Hou MF, Chen YL, Tseng TF, et al.Оценка сыворотки CA27.29, CA15-3 и CEA у больных раком молочной железы. Kaohsiung J Med Sci 1999;15:520-8. [PubMed]
    9. Clinton SR, Beason KL, Bryant S, et al. Сравнительное исследование четырех серологических онкомаркеров для выявления рака молочной железы. Biomed Sci Instrum 2003;39:408-14. [PubMed]
    10. Wu SG, He ZY, Zhou J и др. Сывороточные уровни CEA и CA15-3 в различных молекулярных подтипах и прогностическое значение при китайском раке молочной железы. Грудь 2014;23:88-93. [Crossref] [PubMed]
    11. Shao Y, Sun X, He Y и др.Повышенные уровни сывороточных опухолевых маркеров CEA и CA15-3 являются прогностическими параметрами для различных молекулярных подтипов рака молочной железы. PLoS One 2015;10:e0133830 [Crossref] [PubMed]
    12. Park BW, Oh JW, Kim JH и др. Дооперационные уровни CA 15-3 и CEA в сыворотке как предикторы исходов рака молочной железы. Энн Онкол 2008; 19: 675-81. [Crossref] [PubMed]
    13. Cardoso F, Costa A, Norton L, et al. Второе международное согласованное руководство ESO-ESMO по распространенному раку молочной железы (ABC2). Грудь 2014; 23:489-502.[Crossref] [PubMed]
    14. Cardoso F, Costa A, Norton L, et al. Второе международное согласованное руководство ESO-ESMO по распространенному раку молочной железы (ABC2)†. Энн Онкол 2014; 25:1871-88. [Crossref] [PubMed]
    15. Coates AS, Winer EP, Goldhirsch A, et al. Индивидуальная терапия — улучшение лечения раннего рака молочной железы: Международный экспертный консенсус Санкт-Галлена по первичной терапии раннего рака молочной железы, 2015 г. Энн Онкол, 2015 г.; 26: 1533-46. [Crossref] [PubMed]
    16. van ‘t Veer LJ, Dai H, van de Vijver MJ, et al.Профилирование экспрессии генов предсказывает клинический исход рака молочной железы. Природа 2002;415:530-6. [Crossref] [PubMed]
    17. Сорли Т., Тибширани Р., Паркер Дж. и др. Повторное наблюдение за подтипами опухолей молочной железы в независимых наборах данных об экспрессии генов. Proc Natl Acad Sci U S A 2003;100:8418-23. [Crossref] [PubMed]
    18. Тан П., Скиннер К.А., Хикс Д.Г. Молекулярная классификация карцином молочной железы с помощью иммуногистохимического анализа: готовы ли мы? Диагност Мол Патол 2009; 18:125-32. [Crossref] [PubMed]
    19. Wu SG, He ZY, Ren HY и др.Использование CEA и CA15-3 для прогнозирования метастазов в подмышечные лимфатические узлы у пациентов с раком молочной железы. J Рак 2016; 7:37-41. [Crossref] [PubMed]
    20. Lee DS, Kim SJ, Kang JH и др. Уровни карциноэмбрионального антигена в сыворотке и риск метастатического потенциала всего тела при распространенном немелкоклеточном раке легкого. J Рак 2014; 5: 663-9. [Crossref] [PubMed]
    21. Lee JS, Park S, Park JM и др. Повышенные уровни сывороточных онкомаркеров СА 15-3 и СЕА являются прогностическими факторами для диагностики метастатического рака молочной железы.Лечение рака молочной железы 2013; 141:477-84. [Crossref] [PubMed]
    22. Kos T, Aksoy S, Sendur MA, et al. Изменения уровней онкомаркеров у пациентов с метастатическим раком молочной железы в зависимости от подтипа опухоли. БУОН 2013; 18:608-13. [PubMed]
    23. Yerushalmi R, Tyldesley S, Kennecke H, et al. Онкомаркеры при метастатическом раке молочной железы: частота повышения и корреляция с исходом. Энн Онкол 2012; 23:338-45. [Crossref] [PubMed]
    24. Molina R, Auge JM, Farrus B, et al. Проспективная оценка карциноэмбрионального антигена (СЕА) и углеводного антигена 15.3 (CA 15.3) у больных первичным локорегионарным раком молочной железы. Клин Хим 2010;56:1148-57. [Crossref] [PubMed]
    25. Lee JS, Park S, Park JM и др. Повышенные уровни предоперационного СА 15-3 и уровни СЕА в сыворотке имеют независимо плохое прогностическое значение при раке молочной железы. Энн Онкол 2013; 24:1225-31. [Crossref] [PubMed]
    26. Чаглар М., Купик О., Карабулут Э. и др. Выявление костных метастазов у ​​больных раком молочной железы в эпоху ПЭТ/КТ: нужно ли нам сканирование костей? Rev Esp Med Nucl Imagen Mol 2016;35:3-11.[Crossref] [PubMed]
    27. Wang XF, Wu YH, Wang MS, et al. СЕА, АФП, СА125, СА153 и СА199 при злокачественных плевральных выпотах предсказывают причину. Asian Pac J Cancer Prev 2014; 15: 363-8. [Crossref] [PubMed]
    28. Даффи М.Дж., Эвой Д., Макдермотт Э.В. CA 15-3: использование и ограничения в качестве биомаркера рака молочной железы. Clin Chim Acta 2010;411:1869-74. [Crossref] [PubMed]
    29. Milani A, Sangiolo D, Aglietta M, et al. Последние достижения в разработке вакцин против рака молочной железы. Рак молочной железы (Dove Med Press) 2014; 6:159-68.[PubMed]
    30. Rivalland G, Loveland B, Mitchell P. Обновление иммунотерапии муцином-1 при раке: клиническая перспектива. Экспертное заключение Биол Тер 2015;15:1773-87. [Crossref] [PubMed]
    31. Алам М., Раджаби Х., Ахмад Р. и др. Нацеливание на онкопротеин MUC1-C подавляет способность к самообновлению клеток рака молочной железы. Онкотаргет 2014; 5:2622-34. [Crossref] [PubMed]
    32. Benchimol S, Fuks A, Jothy S, et al. Карциноэмбриональный антиген, онкомаркер человека, действует как молекула межклеточной адгезии.Сотовый 1989; 57: 327-34. [Crossref] [PubMed]
    33. Blumenthal RD, Hansen HJ, Goldenberg DM. Ингибирование адгезии, инвазии и метастазирования антителами, нацеленными на CEACAM6 (NCA-90) и CEACAM5 (карциноэмбриональный антиген). Рак Res 2005;65:8809-17. [Crossref] [PubMed]
    34. Turriziani M, Fantini M, Benvenuto M, et al. Раковые вакцины на основе карциноэмбрионального антигена (СЕА): недавние патенты и противоопухолевые эффекты от экспериментальных моделей до клинических испытаний. Recent Pat Anticancer Drug Discov 2012;7:265-96.[Crossref] [PubMed]
    35. Мадан Р.А., Арлен П.М., Галли Дж.Л. PANVAC-VF: вакцинная терапия на основе поксвируса, нацеленная на CEA и MUC1 при карциноме. Экспертное заключение Биол Тер 2007;7:543-54. [Crossref] [PubMed]
    36. Mohebtash M, Tsang KY, Madan RA, et al. Пилотное исследование поксвирусной вакцины MUC-1/CEA/TRICOM у пациентов с метастатическим раком груди и яичников. Clin Cancer Res 2011; 17:7164-73. [Crossref] [PubMed]
    37. Gulley JL, Arlen PM, Tsang KY, et al. Пилотное исследование вакцинации рекомбинантными поксвирусными вакцинами CEA-MUC-1-TRICOM у пациентов с метастатической карциномой.Clin Cancer Res 2008; 14:3060-9. [Crossref] [PubMed]
    38. Khatcheresian JL, Hurley P, Bantug E, et al. Последующее наблюдение и лечение рака молочной железы после первичного лечения: обновление руководства по клинической практике Американского общества клинической онкологии. Дж. Клин Онкол 2013; 31:961-5. [Crossref] [PubMed]
    39. Молина Р., Барак В., ван Дален А. и др. Онкомаркеры при раке молочной железы – рекомендации Европейской группы по онкомаркерам. Tumor Biol 2005;26:281-93. [Crossref] [PubMed]
    40. Cheung KL, Graves CR, Robertson JF.Измерение онкомаркеров в диагностике и мониторинге рака молочной железы. Лечение рака, ред. 2000; 26:91–102. [Crossref] [PubMed]

    Цитируйте эту статью как: He ZY, Li X, Chen QS, Sun JY, Li FY, Wu SG, Lin HX. Повышенный уровень сывороточного карциноэмбрионального антигена и СА15-3 и риск локализованных метастазов при метастатическом раке молочной железы. Transl Cancer Res 2016;5(5):529-537. doi: 10.21037/tcr.2016.08.39

    Оценка использования CA-15-3 для мониторинга рака молочной железы в клинической больнице AB U, северная Нигерия

    • 1 Университет Ахмаду Белло, медицинский факультет, Нигерия
    • 2 Учебная больница Университета Ахмаду Белло, Центр лучевой терапии и онкологии, Нигерия
    • 3 Преподавательский стационар Университета Ахмаду Белло, общая хирургия, Нигерия

    Резюме:
    ————

    Введение: Рак молочной железы является травматическим и патологически изнурительным заболеванием в северной Нигерии.Традиционно диагноз рака молочной железы ставится на основании клинического обследования и гистологического подтверждения. Иммунологическая диагностика рака молочной железы с использованием молекулярных биомаркеров опухоли отсутствует. Это пилотное исследование было проведено для изучения и анализа использования маркера CA-15-3 в отношении заболевания у пациентов с раком молочной железы в качестве более простого и надежного теста, который может иметь значение при принятии клинических решений. Методология. У всех пациентов женского пола, направленных в Центр лучевой терапии и онкологии в период с января 2009 г. по январь 2013 г., целенаправленно и последовательно брали кровь и тестировали на СА-15-3 в сыворотке с использованием высокочувствительного коммерческого набора для иммуноферментного анализа.Перед тестированием было получено информированное согласие и этическое одобрение. Уровни CA-15-3 статистически сравнивали со стадией заболевания и степенью опухоли. Результаты. Всего в исследовании приняли участие 45 пациентов (33–75 лет). Статус заболевания у пациентов включал 40 инвазивных протоковых Ca, 4 инвазивных лобулярных Ca и 1 смешанный Ca. 31 женщина в пременопаузе и 14 женщин в постменопаузе; 36 при неметастатическом и 9 при метастатическом заболевании. Больных с I стадией заболевания не было, 4 со II стадией, 32 с III стадией и 9 с IV стадией (те же 9 больных имели первичное заболевание и значения СА-15-3 выше 35 ЕД/мл).Значения CA-15-3 положительно коррелировали со стадией заболевания. Вывод: СА-15-3 имеет клиническое значение при стадировании и мониторинге пациентов с раком молочной железы.

    Введение:
    —————

    Рак молочной железы представляет собой гетерогенную группу заболеваний, число которых в Зарии увеличивается. Патологическая классификация рака молочной железы традиционно основывается на размере первичной опухоли, наличии/отсутствии поражения регионарных лимфатических узлов, особенностях агрессивности опухоли и гистологической степени и имеет клиническое значение при выборе обоснованного лечения для пострадавших клиентов.

    Однако молекулярная классификация рака молочной железы с помощью иммунологических маркеров может помочь интегрировать характер хозяина и опухоли для оптимальной персонализированной терапии. CA 15 3 представляет собой ассоциированный с опухолью антиген, вырабатываемый против клеток карциномы молочной железы. Это мембранный гликопротеин с высокой молекулярной массой, выделяемый клетками рака молочной железы в кровоток, с периодом полураспада около 8 дней.

    Это исследование было направлено на оценку роли CA-15-3 в мониторинге рака молочной железы в клинической больнице ABU.

    Материалы и методы:
    —————————

    Это было ретроспективное пилотное исследование для оценки CA – 15- 3 для мониторинг рака молочной железы путем корреляции результатов маркера опухоли с состоянием заболевания пациентов в качестве средства интеграции факторов хозяина и опухоли для оптимального ухода за пациентом.

    Были использованы данные пациентов женского пола, направленных в Центр лучевой терапии и онкологии в период с января 2009 г. по январь 2012 г., с результатами тестирования на СА-15-3 в сыворотке с использованием высокочувствительного коммерческого набора для иммуноферментного анализа (Diagnostic Automation Inc, США).

    Перед тестированием было получено информированное согласие пациентов и этическое одобрение Учебной больницы Университета Ахмаду Белло.

    Уровни CA-15-3 статистически сравнивали со стадией заболевания, а также степенью опухоли.

    Заболевание стадировали на основании того, был ли рак ограничен одной молочной железой (стадия I), малораспространенным (стадия II), грибковым и распространенным (стадия III) или диффузным и хорошо распространенным (стадия IV).

    Опухоли также были классифицированы как стадии I (хорошо дифференцированные), II (умеренно дифференцированные), III (низко дифференцированные и некротические) или Неизвестно.

    Результаты:
    ———

    В период с 2009 по 2012 год 45 женщин с положительным результатом гистологического и клинического обследования были протестированы на CA 15 3 (рис. 2).

    Возрастной диапазон женщин 33-75 лет. (45,7±8 лет).

    Тридцать одна (31) женщина находилась в предклимактерическом периоде, а 14 — в постменопаузе.

    По степени заболевания метастазов не выявлено у 36 женщин (при II и III стадиях заболевания) и метастазирования у 9 женщин (при IV стадии заболевания).

    Ни у одной женщины не было I стадии заболевания. Среди женщин со II и III стадиями заболевания ни у одной не было значения CA 15 3 выше порогового значения для положительности 35 ед/мл. У всех женщин на стадии IV значения CA 15 3 были значительно выше 35 ед/мл (диапазон 53–150 ед/мл; 100 ± 35 ед/мл), а также обширное распространение заболевания (рис. 1.).

    Заболевание распространялось главным образом на легкие, печень и кости у пациентов на IV стадии заболевания.

    Гистологически образцы из пораженных молочных желез были описаны как инвазивные протоковые (IDC), инвазивные лобулярные (ILC) или смешанные (папиллярные/протоковые).

    Было четыре пациента с ILC, и только у одного (25%) из них значения CA 15 3 превышали 35 ед/мл. ILC был связан с двусторонним распространением рака. Было 40 пациентов с IDC, и у 8 (20%) из них значения CA 15 3 были выше 35 ед/мл.ИДК ассоциировался с более агрессивной (худший прогноз) формой заболевания.

    Только у одного пациента был смешанный папиллярный/протоковый Ca, и у нее было более 35 ед/мл CA 15 3.

    Результаты CA 15 3 не коррелировали со степенями опухоли.

    Дискуссия:
    ————-

    Отсутствие ни одной женщины с положительной реакцией на рак молочной железы на I стадии заболевания указывает на обычно позднее обращение наших пациентов в больницу и сводит на нет роль СА 15 3 для ранней диагностики рака.Однако положительная корреляция СА 15 3 со стадией заболевания от стадии II с редким распространением до стадии IV с обширным распространением указывает на то, что СА 15 3 связана с массой опухоли, и подтверждает другие сообщения о СА 15 3, связанные с объемом опухоли, а также ее пригодность для мониторинга заболеваний.

    Еще неизвестно, будет ли серийное тестирование уровней CA 15 3 у пациентов с раком молочной железы показательным для пациентов с рецидивом или ремиссией

    Ссылки

    1.Азиз, округ Колумбия, Риттенхаус, Х.Дж., Ранкен, Р. (1991). Использование и интерпретация тестов в онкологии. Специализированные лаборатории.

    2. Меткалф С.М., Элиан С.А.Г. и Уилер Т.К. (1990). Онкомаркеры при раке молочной железы: отчет о широком использовании B5 и CA 15 3. Clinical Oncology 2: 142-147

    3. Torosian, MH (2002). Рак молочной железы: руководство по обнаружению и междисциплинарной терапии. Humana Press, Нью-Джерси

    4. Шуджи Огино, Джером Гален, Чарльз С. Фух, Гленн Дранофф (2011).Иммунология рака — анализ факторов хозяина и опухоли для персонализированной медицины. Обзоры природы Клиническая онкология 8: 711-719

    Ключевые слова: СА 15 3, рак молочной железы, опухолевый иммунитет, иммунный надзор, Нигерия

    Конференция: 15-й Международный конгресс иммунологов (ICI), Милан, Италия, 22 августа — 27 августа 2013 г.

    Тип презентации: Аннотация

    Тема: Трансляционная иммунология и иммунное вмешательство

    Цитата: МУСА БО, Давотола Д.А., Адаму А, Юсуфу ЛМ и Одиги В (2013).Оценка использования CA-15-3 для мониторинга рака молочной железы в клинической больнице AB U, северная Нигерия. Фронт. Иммунол. Тезисы конференции: 15-й Международный Конгресс Иммунологов (ICI). doi: 10.3389/conf.fimmu.2013.02.01164

    Авторское право: Тезисы в этом сборнике не подвергались рецензированию или проверкам Frontiers и не одобрены Frontiers.Они доступны через издательскую платформу Frontiers в качестве услуги для организаторов и докладчиков конференций.

    Авторские права на отдельные рефераты принадлежат автору каждого реферата или его/ее работодателю, если не указано иное.

    Каждый реферат, а также сборник рефератов публикуются под лицензией Creative Commons CC-BY 4.0 (атрибуция) (https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/) и, таким образом, может воспроизводиться, переводиться, адаптироваться и быть предметом производных работ при условии указания авторов и Frontiers.

    Условия и положения Frontiers см. на странице https://www.frontiersin.org/legal/terms-and-conditions.

    Получила: 11 июля 2013 г.; Опубликовано в Интернете: 22 августа 2013 г.

    * Переписка: Д-р Боланле О МУСА, Университет Ахмаду Белло, медицинский факультет, Зариа, штат Кадуна, 810001, Нигерия, [email protected]

    KoreaMed Synapse

    1. Корейское общество рака молочной железы. Общекорейские данные по раку молочной железы за 2002 год. J Рак молочной железы. 2004. 7: 72–83.

    2. Майкл Дж.Д. Сывороточные онкомаркеры при раке молочной железы: имеют ли они клиническое значение? Клин Хим.2006. 52:345–351.

    3. Бейтс С.Е. Клиническое применение сывороточных онкомаркеров. Энн Интерн Мед. 1991. 115:623–638.

    4. Beastall GH, Cook B, Rustin GJ, Jennings J. Обзор роли установленных онкомаркеров. Энн Клин Биохим. 1991. 28:5–18.

    5. Gang Y, Adachi I, Okhura H, Yamomoto H, Mizuguchi Y, Abe K. CA15-3 присутствует как новый онкомаркер в сыворотке пациентов с раком молочной железы и другими злокачественными новообразованиями. Ган То Кагаку Риохо. 1985. 12:2379–2386.(аннотация на английском языке).

    6. Томлинсон И.П., Уайман А., Барретт Дж.А., Кремер Дж.К. Онкомаркер CA15-3: возможное использование в рутинном лечении рака молочной железы. Евр Джей Рак. 1995. 31А: 899–902.

    7. Клинические рекомендации по применению онкомаркеров при раке молочной железы и колоректальном раке. Принят 17 мая 1996 г. Американским обществом клинической онкологии. Дж. Клин Онкол. 1996. 14:2843–2877.

    8. Баргманн С.И., Хунг М.С., Вайнберг Р.А. Онкоген neu кодирует белок, родственный рецептору эпидермального фактора роста.Природа. 1986. 319: 226–230.

    9. Coussens L, Yang-Feng TL, Liao YC, Chen E, Gray A, McGrath J, et al. Рецептор тирозинкиназы с обширной гомологией с рецептором EGF разделяет хромосомное расположение с онкогеном neu. Наука. 1985. 230:1132–1139.

    10. Kim JW, Kim SY, Lee HS, Woo HD, Son DM, Lim CW и другие. Установление референтного диапазона сыворотки HER-2/ neu у здоровых корейских женщин. J Рак молочной железы. 2006. 9: 301–308.

    11. Miki Y, Swensen J, Shattuck-Eidens D, Futreal PA, Harshman K, Tavtigian S, et al.Сильный кандидат на ген предрасположенности к раку молочной железы и яичников BRCA1. Наука. 1994. 266:66–71.

    12. Коллинз Н., Макманус Р., Вустер Р., Мангион Дж., Сил С., Лахани С.Р. и др. Постоянная потеря аллеля дикого типа при раке молочной железы в семье, связанной с геном BRCA2 на хромосоме 13q12-13. Онкоген. 1995. 10:1673–1675.

    13. Yoo KY, Tajima K, Kuroishi T, Hirose K, Yoshida M, Miura S, et al. Независимый защитный эффект лактации от рака молочной железы: исследование случай-контроль в Японии.Am J Эпидемиол. 1992. 135:726–733.

    14. Harris JR, Lippman ME, Veronesi U, Willett W. Рак молочной железы (1). N Engl J Med. 1992. 327:319–328.

    15. Gunczler P, Ogris E, Maca S, Danmayr E. Онкомаркеры при раке молочной железы: о диагностической ценности определений сыворотки при клинической свободе от опухоли и манифестного заболевания. Онкология. 1989. 12: 209–214. (аннотация на английском языке).

    16. Suzuki S. Ранняя диагностика костных метастазов рака молочной железы на основе костного метаболизма.Фукусима J Med Sci. 1990. 36:11–27.

    17. Ши С., Пэди Л.С., Мюррей М., Вайнберг Р.А. Трансформирующие гены карцином и нейробластом, введенные в фибробласты мыши. Природа. 1981. 290:261–264.

    18. Slamon DJ, Clark GM, Wong SG, Levin WJ, Ullrich A, McGuire WL. Рак молочной железы человека: корреляция рецидивов и выживаемости с усилением онкогена HER-2/neu. Наука. 1987. 235:177–182.

    19. Райт А.С., Пиролло К.Ф., Сян Л., Улик Д., Чанг Э.Х. Нацеленная на опухоль, системно доставляемая антисмысловая HER-2 химиосенсибилизирует ксенотрансплантаты рака молочной железы человека независимо от уровней HER-2.Мол Мед. 2002. 8: 475–486.
    20. Шторм Ф.К., Гилкрист К.В., Уорнер Т.Ф., Махви Д.М. Распределение Hsp-27 и HER-2/neu в in situ и инвазивных протоковых карциномах молочной железы. Энн Сург Онкол. 1995. 2:43–48.
    21. Пэди Л.С., Ши С., Кауинг Д., Финкельштейн Р., Вайнберг Р.А. Идентификация фосфопротеина, специфически индуцируемого трансформирующей ДНК нейробластомы крыс. Клетка. 1982. 28:865–871.
    22. Брандт-Рауф П.В., Монако Р., Пинкус М.Р. Конформация трансмембранного домена рецептора эпидермального фактора роста.J Protein Chem. 1994. 13:227–231.
    23. Gullick WJ, Bottomley AC, Lofts FJ, Doak DG, Mulvey D, Newman R, et al. Трехмерная структура трансмембранной области протоонкогенной и онкогенной форм белка neu. EMBO J. 1992. 11:43–48.

    24. Guerin M, Gabillot M, Mathieu MC, Travagli JP, Spielmann M, Andrieu N, et al. Структура и экспрессия генов рецептора c-erbB-2 и EGF при воспалительном и невоспалительном раке молочной железы: прогностическое значение. Инт Джей Рак.1989. 43:201–208.

    25. Шахин А.А. Биологическое и клиническое значение HER-2/neu (cerbB-2) при раке молочной железы. Адвокат Анат Патол. 2000. 7: 158–166.
    26. Krainer M, Brodowicz T, Zeillinger R, Wiltschke C, Scholten C, Seifert M, et al. Тканевая экспрессия и сывороточные уровни HER-2/neu у пациентов с раком молочной железы. Онкология. 1997. 54:475–481.
    27. Бофин А.М., Иттерхус Б., Мартин С., О’Лири Дж.Дж., Хагмар Б.М. Обнаружение и количественная оценка амплификации гена HER-2 и экспрессии белка при карциноме молочной железы.Ам Джей Клин Патол. 2004. 122:110–119.
    28. Tse C, Brault D, Gligorov J, Antoine M, Neumann R, Lotz JP, et al. Оценка количественных аналитических методов ПЦР в реальном времени для количественного определения гена HER-2 и ИФА сывороточного белка HER-2 и сравнение с флуоресцентной гибридизацией in situ и иммуногистохимией для определения статуса HER-2 у больных раком молочной железы. Клин Хим. 2005. 51:1093–1101.

    29. Kim SY, Kim TY, Kim JJ, Kim CH, Song OP, Lee MH, et al. Клиническая корреляция гиперэкспрессии HER-2/neu у больных раком молочной железы.J Корейское общество рака молочной железы. 2004. 7: 244–250.

    30. Toikanen S, Helin H, Isola J, Joensuu H. Прогностическое значение экспрессии онкопротеина HER-2 при раке молочной железы: 30-летнее наблюдение. Дж. Клин Онкол. 1992. 10:1044–1048.

    31. Барнс Д.М., Дублин Э.А., Фишер С.Дж., Левисон Д.А., Миллис Р.Р. Иммуногистохимическое обнаружение белка р53 при карциноме молочной железы: важный новый независимый показатель прогноза? Хум Патол. 1993. 24:469–476.
    32. Андрулис И.Л., Булл С.Б., Блэкштейн М.Е., Сазерленд Д., Мак С., Сидлофски С. и соавт.Амплификация neu/erbB-2 идентифицирует группу женщин с неблагоприятным прогнозом рака молочной железы без лимфоузлов. Группа по изучению рака молочной железы в Торонто. Дж. Клин Онкол. 1998. 16:1340–1349.

    33. Noh DY, Choe KJ, Kim JP, Park IA, Park SH, Yoo KY. Плоидность ДНК, активность S-фазы и экспрессия онкогенного белка c-erbB-2 при раке молочной железы и ее связь с прогнозом. J Корейская онкологическая ассоциация. 1992. 24:73–81.

    34. Хань С.Х., Юн И.Дж., Нох Д.Ю., Чхве К.Дж., Сонг С.Ю., Чи Дж.Г. Аномальная экспрессия четырех новых молекулярных маркеров представляет собой очень агрессивный фенотип рака молочной железы.Иммуногистохимический анализ белков p53, nm23, erbB-2 и катепсина D. Дж. Хирург Онкол. 1997. 65:22–27.
    35. Gsaparini G, Bevilacqua P, Pozza F, Meli S, Boracchi P, Marubini E, et al. Значение статуса рецептора эпидермального фактора роста по сравнению с фракцией роста и другими факторами для прогноза раннего рака молочной железы. Бр Дж Рак. 1992. 66:970–976.
    36. Осаки А., Той М., Ямада Х., Кавами Х., Курои К., Тоге Т. Прогностическое значение коэкспрессии онкопротеина c-erbB-2 и рецептора эпидермального фактора роста у больных раком молочной железы.Am J Surg. 1992. 164:323–326.

    37. Park W, Paik NS, Kim YK, Moon NM, Lee JI, Choi DW, et al. Экспрессия онкопротеина c-erbB-2 и рецептора эпидермального фактора роста (EGFR) у больных раком молочной железы в Корее. J Корейская онкологическая ассоциация. 1994. 26:901–911.

    38. Luftner D, Cheli C, Mickelson K, Sampson E, Possinger K. ADVIA Centaur HER-2/neu демонстрирует ценность при наблюдении за пациентами с метастатическим раком молочной железы. Маркеры Int J Biol. 2004. 19:175–182.

    39. Люфтнер Д., Люк С., Поссинджер К.Сыворотка HER-2/neu в лечении больных раком молочной железы. Клин Биохим. 2003. 36: 233–240.

    40. Ali SM, Leitzel K, Chinchilli VM, Engle L, Demers L, Harvey HA, et al. Взаимосвязь сывороточного HER-2/neu и сывороточного CA15-3 у пациентов с метастатическим раком молочной железы. Клин Хим. 2002. 48:1314–1320.

    Современные подходы и проблемы в мониторинге эффективности лечения рака молочной железы

    Дж Рак 2014; 5(1):58-68. дои: 10.7150/jca.7047 Этот выпуск

    Обзор

    Lindsey J. Graham 1 , Matthew P. Shupe 1 , Erika J. Schneble 1 , Frederick L. Flynt 1 , Michael N. Clemenshaw 1 , Akaron D.1 Галлахер 2 , Авирам Ниссан 3 , Леонард Генри 4 , Александр Стоядинович 5 , Джордж Э. Пиплс 1 , Натан М. Шамуэй 1

    1

    1

    1.Военно-медицинский центр Сан-Антонио (SAMMC), 3551 Доктор Роджер Брук, Ft. Sam Houston, TX 78234, USA
    2. Национальный военно-медицинский центр Уолтера Рида (NMMC), 8901 Wisconsin Ave Bethesda, MD 20814, USA
    3. Медицинский центр Хадасса, Кирьят-Хадасса, POB 12000, Иерусалим, , Израиль
    4. IU Health Goshen, 200 High Park Ave., Goshen, IN 46526, USA
    5. Bon Secours Cancer Institute, 6505 West Broad St., Richmond, VA 23230, USA

    Ссылка:
    Грэм Л.Дж., Шупе М.П., ​​Шнебле Э.Дж., Флинт Ф.Л., Клеменшоу М.Н., Киркпатрик А.Д., Галлахер С., Ниссан А., Генри Л., Стоядинович А., Пиплс Г.Э., Шамуэй Н.М.Современные подходы и проблемы в мониторинге результатов лечения при раке молочной железы. Дж Рак 2014; 5(1):58-68. doi: 10.7150/jca.7047. Доступна с https://www.jcancer.org/v05p0058.htm

    Мониторинг ответа на лечение является ключевым элементом лечения рака молочной железы, который включает в себя несколько различных точек зрения от хирургии, радиологии и медицинской онкологии. В условиях адъювантной терапии соответствующая хирургическая и патологическая оценка определяет адъювантную терапию, а последующее наблюдение направлено на выявление рецидива заболевания с целью улучшения долгосрочной выживаемости.В условиях неоадъювантной терапии оценка ответа на химиотерапию до операции, включая оценку патологического ответа, может предоставить прогностическую информацию, которая поможет направить последующее лечение. В условиях метастазирования для тех, кто проходит лечение, крайне важно определить респондеров по сравнению с нереспондерами, чтобы помочь принять решение о лечении. В этом обзоре мы представляем текущие рекомендации по мониторингу ответа на лечение при адъювантной, неоадъювантной и метастатической терапии. Кроме того, мы также обсуждаем проблемы, с которыми сталкиваются в каждом сеттинге.

    Ключевые слова : Рак молочной железы, Мониторинг лечения, Будущие направления, Адъювант, Неоадъювант, Метастатический

    В начале 2012 года число выживших после рака молочной железы в Соединенных Штатах составило почти 3 миллиона человек, и, по оценкам, в том же году у более чем двухсот тысяч женщин развился рак молочной железы [1]. Скрининг и улучшенное адъювантное лечение увеличили выживаемость при раке молочной железы с середины 1970-х годов, и в настоящее время 5-летняя выживаемость составляет почти 90% [2].Несмотря на эти значительные улучшения, шансы рецидива или рецидива заболевания отрезвляют. Недавний анализ исследования ATLAS (Adjuvant Tamoxifen Longer Against Shorter) показал, что, хотя женщины с ER-положительным раком молочной железы имели улучшение выживаемости при 10-летней терапии тамоксифеном по сравнению со стандартной 5-летней терапией, долгосрочная частота рецидивов была ниже. еще 21,4% [3]. Несмотря на несколько хороших вариантов лечения местного рецидива, метастатический рецидив в большинстве случаев остается неизлечимым заболеванием.В настоящее время средняя выживаемость женщин с метастазами составляет менее 2 лет. Недавний метаанализ женщин с метастатическим раком молочной железы, получавших химиотерапию первой линии на основе таксанов, показал, что медиана выживаемости составляет 19,3 месяца [4]. Возможно, более раннее выявление при более агрессивном наблюдении могло бы привести к улучшению стратегии лечения и, возможно, к улучшению выживаемости.

    В этой статье мы обсуждаем современные стратегии мониторинга ответа на лечение в различных клинических условиях, которые встречаются в повседневной онкологической практике.Во-первых, мы обсудим мониторинг рецидива рака молочной железы после адъювантной терапии. Многие женщины подвергаются хирургическому вмешательству, лучевой терапии и химиотерапии в попытке вылечить свое заболевание. Период после завершения терапии может быть трудным для женщин. До трети выживших после рака молочной железы будут испытывать дистресс, а из тех, кто испытывает эти симптомы, около 70% рассматривают возможность направления к специалисту [5]. Прежде чем заказать еще один анализ крови или рентгенограмму, мы должны рассмотреть доказательства для такого мониторинга и, что более важно, рассмотреть психологическое воздействие, которое результат этого теста может оказать на выживших.В этом обзоре мы обсудим текущие рекомендации по мониторингу заболевания в условиях адъювантной терапии. Затем мы изучим подгруппу пациентов, которые проходят неоадъювантное лечение до хирургического удаления их заболевания. Роль радиологии, патологии тканей и суррогатных маркеров ответа быстро меняется и будет обсуждаться. Наконец, мы подробно остановимся на способах мониторинга ответа на лечение в условиях метастазирования. Мы опишем проблемы, с которыми приходится сталкиваться в каждой из этих клинических ситуаций, а также в последующем обзоре; мы изучим будущие направления, чтобы помочь клиницистам и пациентам, которые борются с этой смертельной болезнью.

    После завершения адъювантной терапии последующее наблюдение направлено на выявление рецидива заболевания с целью улучшения долгосрочной выживаемости. Хирургические аспекты сосредоточены на полной патологической оценке заболевания, которая будет определять решения о адъювантной терапии. Затем рентгенографические исследования предоставляют неинвазивные средства для выявления рецидива или нового заболевания, в то время как регулярное наблюдение за врачом-онкологом для обсуждения любых новых или касающихся симптомов также направлено на выявление рецидива заболевания как можно раньше в попытке улучшить выживаемость за счет раннего лечения рецидива. или метастазы.

    ХИРУРГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

    Начальным лечением рака молочной железы на ранней стадии является хирургическое удаление опухоли. В течение многих лет женщины выбирали между мастэктомией с реконструкцией или без нее и операцией по сохранению груди (BCS), состоящей из лампэктомии с последующей лучевой терапией. При инвазивном раке молочной железы или даже DCIS при определенных обстоятельствах (крупное заболевание, степень 3 или микроинвазивное заболевание) биопсия сигнального лимфатического узла (БСЛУ) выполняется одновременно с удалением опухоли. Диссекция подмышечных лимфатических узлов (AxLND) в качестве начального показателя состояния лимфатических узлов редко показана в современной практике.Стандарт лечения (SoC) предписывает полностью удалить первичный рак, требуя оценки хирургических краев. Аналогичным образом, если выполняется БСЛУ, тщательная патологоанатомическая оценка, включая серийное поэтапное секционирование и иммуногистохимическое окрашивание (ИГХ), определяет наличие метастатического рака. Состояние края, выявление и количественная оценка бремени узловой болезни диктуют адекватность хирургического лечения и необходимость дополнительных процедур для обеспечения оптимизации хирургического лечения.Узловой статус, размер опухоли, характеристики опухоли и выбор операции будут диктовать дополнительные адъювантные методы лечения, такие как химиотерапия, лучевая терапия, гормональная терапия и иммунотерапия.

    Оценка края

    Оценка края наиболее проста после мастэктомии. При полном удалении молочной железы обычно получаются широкие края, за исключением случаев, когда опухоль расположена близко к коже или стенке грудной клетки. В последнем случае удаление грудной фасции обычно приводит к четкому глубокому краю.Этот биологический барьер редко преодолевается при ранних стадиях рака молочной железы. Более местно-распространенный рак может проникать в большую грудную мышцу, но даже это не считается поражением грудной стенки и не ставит пациента на более высокий уровень. При необходимости мышцу можно легко удалить, чтобы очистить этот край.

    Поверхностный край часто более проблематичен из-за нечеткого перехода между подкожно-жировой клетчаткой и тканью молочной железы. Это стало особенно проблематичным в связи с тенденцией к мастэктомии с сохранением кожи.Кроме того, тенденция к немедленной реконструкции может быть осложнена положительным запасом по окончательной патологии, которая требует повторного иссечения с риском обнажения расширителя ткани. В попытке избежать положительных поверхностных краев часто создаются тонкие лоскуты, что может привести к некрозу и потере кожи, что усложняет и даже задерживает адъювантную терапию SoC. Хирургическая бригада должна тщательно взвешивать решения между хорошей онкологической операцией и косметическими результатами. Новые методики и/или технологии для оценки краев и жизнеспособности лоскута помогут решить некоторые из этих проблем.

    БКШ требует лампэктомии с отрицательным краем. Размер маржи является предметом постоянных дискуссий на протяжении десятилетий. Некоторые центры считают адекватным «отсутствие опухоли на чернилах», в то время как другие хотят видеть как минимум 2-3 мм отрицательного поля, окружающего опухоль. Независимо от степени, края должны быть свободны от опухоли, чтобы обеспечить низкую частоту местных рецидивов [6]. Оценка этих пределов была еще одной областью постоянного интереса. Хирург уравновешивает размер и адекватность люмпэктомии косметическими средствами.Положительный/близкий край требует еще одной хирургической процедуры, которая задерживает текущий уход, вызывает дополнительный стресс у пациентки и существенно увеличивает стоимость лечения рака молочной железы. Улучшенные способы оценки границ в режиме реального времени могут ограничить хирургическое вмешательство, улучшить косметический эффект и избежать повторных процедур.

    Nodal Assessment

    SLNB стал предпочтительным методом SoC для стадирования подмышечной впадины. Точная техника несколько различается от центра к центру в отношении использования радиофармпрепарата с синим красителем или без него, времени и места инъекций.Несмотря на это, тщательное исследование выявленного СЛУ может выявить наличие или отсутствие метастатического заболевания, но, что более важно, оно может выявить степень заболевания. Отдельные опухолевые клетки (<0,2 мм) отмечаются, но не считаются заболеванием N1. Микрометастазы (0,2 - 2 мм) имеют стадию N1mic, а при наличии опухоли Т1 остается 1b стадия заболевания. Макрометастазы (> 2 мм) классифицируются как N1-3 в зависимости от количества и расположения положительных узлов (Руководство по определению стадии AJCC, 7 th edition).Основываясь на недавно опубликованных данных и рекомендациях NCCN, прежнее требование SoC для AxLND для любого заболевания N1 (включая N1mic) меняется [7]. В настоящее время пациенты, соответствующие критериям Z-11 и получающие BCS, могут отказаться от AxLND. 90–200 Очевидно, возникает вопрос, действительно ли AxLND приносит пользу другим пациентам, перенесшим мастэктомию и с низким бременем лимфоузлов.

    Поскольку текущая SoC является последующей AxLND для лимфопозитивного заболевания после СЛУ, за исключением довольно узкой группы Z-11, существует значительный интерес к определению наличия или отсутствия метастатического заболевания во время СЛУ для того, чтобы продолжать с AxLND во время той же анестезии и процедуры.Это, очевидно, устранило бы необходимость в ненужном ожидании, стрессе и повторных процедурах для пациентов, которым требуется полная подмышечная стадия. Сенсорные препараты, замороженные срезы и методологии ПЦР в реальном времени были предложены и развернуты с переменными результатами. Быстрые и точные технологии могут дать значительное преимущество тем пациентам, которые действительно нуждаются в AxLND.

    RADIOLOGY ASPECTS

    Усовершенствованные стратегии скрининга и лечения рака молочной железы способствовали значительному снижению смертности от рака молочной железы за последние 20–30 лет.BCS с облучением приводит к таким же результатам выживаемости, как и мастэктомия с локальным рецидивом в ипсилатеральной груди, возникающим в 6-9% через 5 лет и 14-20% через 20 лет [8]. Раннее обнаружение бессимптомного локального рецидива с помощью соответствующих методов наблюдения, включая визуализацию молочной железы, улучшает долгосрочную выживаемость по сравнению с поздним симптоматическим обнаружением [9-11]. 90–200 Поэтому необходимы чувствительные, неинвазивные и экономически эффективные стратегии наблюдения для выявления раннего локального рецидива.

    Маммография

    Маммография является основой контрольной визуализации после радикального лечения рака молочной железы с 8-50% ипсилатерального рецидива и 18-80% контралатерального метахронного рака, выявляемого только с помощью маммографии [12]. Большинство руководств по лечению, включая Американское общество клинической онкологии и NCCN, предлагают ежегодную маммографию после терапии по сохранению груди [13, 14]. Эта рекомендация основана на мнении экспертов, так как адекватных рандомизированных контролируемых исследований, демонстрирующих преимущества маммографии в условиях наблюдения, не проводилось.

    Большинство руководств предлагают пациентам пройти первую маммографию после лечения «через 1 год после первоначальной маммографии, которая приводит к постановке диагноза, но не ранее, чем через 6 месяцев после окончательной лучевой терапии» [14]. Хотя исследователи согласны с тем, что регулярная контрольная маммография у женщин, у которых диагностирован рак молочной железы на ранней стадии, улучшает отдаленные результаты, в настоящее время обсуждается оптимальный интервал для последующего маммографического наблюдения. Некоторые исследования предлагают пользу от двухгодичной маммографии в течение 2-5 лет после лечения, в то время как другие исследования и большинство основных руководств по лечению (включая ASCO и NCCN) поддерживают ежегодную маммографию после консервирующей терапии [15, 16].Одно ретроспективное исследование, а также метаанализ контрольной маммографии не выявили преимуществ скрининговой маммографии с 6-месячным интервалом, в то время как недавний ретроспективный обзор одного учреждения показал пользу от 5-летнего маммографического наблюдения два раза в год [12, 17-19].

    Нет рандомизированных клинических испытаний, оценивающих эффективность магнитно-резонансной томографии (МРТ), ультразвука или позитронно-эмиссионной компьютерной томографии (ПЭТ/КТ) молочной железы в условиях эпиднадзора за раком молочной железы.Большая часть литературы по каждой модальности носит ретроспективный характер. Таким образом, нет четких доказательств в поддержку любого из этих методов в качестве основного метода визуализации для наблюдения [20]. Определение оптимального метода визуализации для наблюдения остается серьезной проблемой. В настоящее время не существует идеального единственного метода визуализации, который был бы неинвазивным, экономически эффективным и обладал бы надлежащим балансом чувствительности и специфичности. Хотя маммография способна выявить 25-45% рецидивов, послеоперационные и постлучевые изменения при сохранении груди снижают чувствительность и специфичность маммографии по сравнению со стандартной популяцией скрининга [21]. Таким образом, роль других методов визуализации молочной железы в качестве дополнительного инструмента скрининга к маммографии и клиническому обследованию является активной областью исследований.

    МРТ молочной железы

    МРТ молочной железы демонстрирует высокую чувствительность и специфичность для выявления местного рецидива в многочисленных исследованиях [22-24]. Он также обладает высокой чувствительностью, специфичностью и точностью при дифференциации послеоперационного рубца от рецидива опухоли [25]. В то время как МРТ молочной железы превосходит другие методы в качестве единственного варианта, она является дорогостоящей, ресурсоемкой и менее переносимой, чем маммография или УЗИ [25, 26].Существует множество вариантов использования МРТ молочной железы для последующего наблюдения за женщинами после терапии по сохранению груди. В практических рекомендациях Американского колледжа радиологии по МРТ молочной железы указано, что МРТ полезна у женщин с раком молочной железы в анамнезе и подозрением на рецидив, когда клинические, маммографические или сонографические данные неубедительны [20]. Аналогичным образом группа Американского онкологического общества пришла к выводу, что повышенный риск местного рецидива или контралатерального метахронного заболевания только из-за наличия в анамнезе рака молочной железы не оправдывает рекомендацию по скринингу с помощью МРТ после консервирующей терапии [27].Одно ретроспективное исследование поддерживает использование МРТ молочной железы в этой популяции, демонстрируя обнаружение злокачественных новообразований у 12% женщин, прошедших скрининг с основным фактором риска рака молочной железы в анамнезе [22]. Отдельное исследование Берга и др. продемонстрировало, что дополнительная МРТ с меньшей вероятностью вызывает ненужный отзыв или биопсию у женщин с раком молочной железы в анамнезе, чем у женщин без рака молочной железы в анамнезе [26]. Выбор дополнительного наблюдения с помощью МРТ молочной железы все еще изучается, и необходимы дальнейшие исследования для оптимального отбора пациентов.

    Другие методы визуализации

    Роль ультразвука для наблюдения плохо описана в литературе. Несколько ретроспективных исследований показывают, что УЗИ обладает высокой чувствительностью для выявления злокачественных новообразований в молочной железе, подмышечных впадинах и надключичных областях. Однако в этих исследованиях не удалось продемонстрировать значительного улучшения общей выживаемости или изменения терапии в каждой популяции пациентов. Ультразвук в настоящее время играет ключевую роль в мультимодальных режимах наблюдения, особенно у пациентов с симптомами.Дополнительное УЗИ для бессимптомных пациенток с раком молочной железы в анамнезе привело к увеличению выявления инвазивного рака на 34% по сравнению с ежегодной маммографией. Кроме того, частота ложноотрицательных результатов была ниже у женщин с раком молочной железы в анамнезе, чем у женщин без него [26]. ПЭТ/КТ предлагает повышенную точность обнаружения рецидива по сравнению с текущим стандартом практики. Однако, учитывая повышенные затраты и дозу облучения, его роль в наблюдении заключается в первую очередь в качестве дополнительного инструмента визуализации.Специфическая гамма-визуализация молочных желез не играет первостепенной роли в наблюдении.

    Визуализация после мастэктомии

    Второй серьезной проблемой в области визуализирующего наблюдения является определение соответствующего алгоритма и модальности наблюдения за пациентами, перенесшими мастэктомию. Не существует четких рекомендаций по наблюдению за пациентами, перенесшими мастэктомию с реконструкцией или без нее. Рецидивы грудной стенки у пациентов с мастэктомией составляют от 5% до 30% [28, 29]. Отчеты о клинических случаях и ретроспективные обзоры показывают, что местный рецидив может быть обнаружен с помощью контрольной маммографии у женщин с реконструкцией молочной железы после мастэктомии, но нет четких доказательств, подтверждающих или препятствующих рутинному наблюдению за визуализацией в этой конкретной популяции пациентов [28-30].В настоящее время алгоритмы визуализации наблюдения зависят от учреждений.

    МЕДИЦИНСКИЕ ОНКОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

    После химиотерапии и лучевой терапии текущие рекомендации NCCN рекомендуют сбор анамнеза и физикальное обследование два раза в год в течение 5 лет, а также ежегодную маммографию с заключением, что интенсивное наблюдение, рутинные онкомаркеры и дополнительные методы визуализации у бессимптомных пациентов не повысить общую выживаемость. В Кокрейновском обзоре 2012 года, проведенном Rojas et al. , были рассмотрены многоцентровые рандомизированные контролируемые исследования, в которых сравнивались различные стратегии наблюдения за пациентами с раком молочной железы на стадии I, II или III, у которых после лечения не было заболевания.Был сделан вывод, что интенсивное наблюдение и более короткие интервалы наблюдения не давали значительного преимущества в выживаемости по сравнению с назначением дополнительного тестирования по мере появления симптомов. Пример интенсивного наблюдения включал физический осмотр каждые 3 месяца в течение 2 лет, затем каждые 3 месяца в течение 3 лет, рентген грудной клетки и сканирование костей каждые 6 месяцев, а также ежегодную маммографию, которую сравнивали с тем же графиком физического осмотра и маммографии без любое дополнительное тестирование . Хотя рецидивы были обнаружены ранее в группе интенсивного наблюдения, это не повлияло на тип предлагаемого лечения и не повлияло на расчетные показатели 10-летней смертности 90–201 [31, 32].

    В систематическом обзоре литературы, проведенном в 2007 году, был поставлен вопрос о том, улучшает ли клиническое обследование у специалиста выживаемость после первичной терапии по сравнению с самостоятельным обследованием груди и маммографией. Был сделан вывод, что выявление пациентов и маммография были связаны с улучшением выживаемости по сравнению с клиническим обследованием у специалиста по сравнению с врачом общей практики. В этой статье также подчеркивается, что в последние годы количество излечимых рецидивов, диагностированных с помощью маммографии, увеличилось, вероятно, в результате технических улучшений и повышения качества [33, 34].Дальнейший обзор стратегий раннего выявления рецидива рака молочной железы выходит за рамки этого обзора, но будет дополнительно изучен в будущих рукописях.

    Неоадъювантная химиотерапия хорошо зарекомендовала себя для лечения больных раком молочной железы с местнораспространенным заболеванием и/или подмышечными метастазами, и показания к ее применению продолжают расширяться. Преимущества неоадъювантной химиотерапии включают уменьшение опухолевой массы, что позволяет большему количеству пациентов пройти органосохраняющую терапию, а также предоперационную оценку ответа опухоли на химиотерапию.Уменьшение размера опухоли в условиях неоадъювантной терапии положительно связано с безрецидивной и общей выживаемостью. Таким образом, визуализация молочной железы играет роль в оценке реакции опухоли и принятии клинических решений в неоадъювантной терапии.

    ХИРУРГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

    После неоадъювантной химиотерапии +/- иммунотерапии пациентам проводят хирургическое удаление опухолей. Если до неоадъювантного лечения было определено, что они являются положительными по узлам, текущая SoC также должна выполнять AxLND.Целью операции является удаление остаточной опухоли и пораженных узлов для местного контроля заболевания, а также для окончательной оценки ответа на неоадъювантную терапию.

    У некоторых пациентов с полным клиническим и рентгенологическим ответом сохраняется остаточная патологическая болезнь, и для определения этого состояния требуется хирургическое вмешательство. На этих образцах проводится стандартная патологоанатомическая оценка. Однако у меньшинства женщин достигается полный патологический ответ (pCR) без остаточного рака, обнаруженного при патологической оценке.Было показано, что у этих женщин отличный прогноз и низкая частота рецидивов [35, 36]. Конечно, было бы оптимально сделать это определение менее инвазивным способом, особенно в отношении узлов. Было показано, что БСЛУ точны после неоадъювантной терапии; однако неизвестно, обеспечивает ли это адекватный локальный контроль заболевания и безрецидивную и общую выживаемость, эквивалентную AxLND [37]. Надеемся, что будущие исследования подтвердят, требуется ли полный AxLND у пациентов с поражением лимфоузлов перед неоадъювантной терапией, если они достигают полного клинического и рентгенологического ответа .

    Настоящая дилемма заключается в том, что еще делать женщинам, не достигшим пПО. Для тех пациентов с хорошим клиническим ответом, но не с pCR, может показаться, что некоторая адъювантная терапия с низкой токсичностью, такая как гормональная или даже, возможно, иммунотерапия, будет в порядке. Однако большую озабоченность вызывают женщины с минимальной клинической и патологической реакцией. У этих женщин чрезвычайно высокий риск рецидива заболевания. Многие группы сосредоточены на разработке и проведении клинических испытаний для определения наилучших вариантов лечения для этих женщин, у которых не достигается пПО после неоадъювантной терапии.

    АСПЕКТЫ РАДИОЛОГИИ

    Магнитно-резонансная томография с контрастным усилением является предпочтительным методом визуализации для оценки начальной степени заболевания [26, 38]. Хотя МРТ молочной железы является точным для оценки остаточного рака молочной железы после лечения, несколько исследований демонстрируют как ложноположительные, так и ложноотрицательные случаи [39, 40]. Таким образом, даже при отсутствии остаточного заболевания на МРТ молочной железы требуется окончательная хирургическая резекция, чтобы задокументировать pCR для терапии. 90–200 Тем не менее, МРТ молочной железы более точно коррелирует с размером патологического образца по сравнению с клиническим обследованием, ультразвуковым исследованием и маммографией.Информация об остаточной опухолевой массе, полученная с помощью МРТ молочной железы, помогает в предоперационном планировании и руководстве хирургическим лечением [38, 41].

    Количественная оценка ответа

    Определение точных и воспроизводимых средств для оценки ответа на терапию остается сложной задачей. Для измерения терапевтического эффекта необходима объективная оценка реакции первичной опухоли и любых метастатических поражений. Один из таких методов оценки оценивает регрессию размера опухолей в качестве измеряемой конечной точки, особенно в клинических испытаниях новых химиотерапевтических агентов.В 2000 году Рабочая группа по критериям оценки ответа при солидных опухолях (RECIST) определила объективные критерии для оценки уменьшения опухоли в ответ на терапию в клинических испытаниях, а затем обновила эти критерии до версии 1.1, включив в них патологически увеличенные лимфатические узлы и (18)F. -данные позитронно-эмиссионной томографии с фтордезоксиглюкозой (18FDG-PET) [42, 43]. В критериях RECIST идентифицируется до пяти поддающихся измерению поражений (≥10 мм в наибольшем измерении, максимум два на орган или лимфатические узлы ≥15 мм по короткой оси), а самые длинные диаметры суммируются и выстраиваются для оценки объективного ответа опухоли на терапию. .Основываясь на этих критериях, рабочая группа RECIST определила четыре категории ответа: полный ответ (CR), частичный ответ (PR), прогрессирование (PD) и стабильное заболевание (SD). Эти критерии приведены в таблице 1.

     Таблица 1

    Критерии оценки ответа в твердых опухолях — сопротивляться 1.1

    Классификация ответа Критерии оценки
    CR (полный ответ) — исчезновение всех целевых поражений
    — сокращение короткого оси до <10 мм любого патологические лимфатические узлы
    PR (частичный ответ) ≥30% уменьшение суммы диаметров целевых поражений по сравнению с исходными суммарными диаметрами
    PD (Прогрессирующее заболевание ≥20% увеличение суммы диаметров поражений от наименьших диаметров поражений суммарный диаметр И
    Увеличение суммы диаметров поражений-мишеней на ≥5 мм
    Новые поражения (одно или несколько)
    Однозначное прогрессирование нецелевых поражений
    SD (стабильное заболевание) Ни PR, ни PD не относятся к наименьшему суммарному диаметру

    Таблица изменена по Eisenhauer et al. [43]

    Аномальные очаги увеличения ased 18FDG-PET, под RECIST 1.1, должно быть подтверждено последующей КТ или частью КТ диагностического качества (внутривенное введение и энтеросолюбильное контрастирование) ПЭТ-КТ с 18FDG для включения в качестве измеримого поражения.

    Критерии RECIST обычно используются в условиях клинической оценки терапии и не были повсеместно приняты в клинической практике. Расширенные методы визуализации, такие как 18FDG ПЭТ или 18FDG ПЭТ-КТ, описаны как дополнительные методы в рекомендациях NCCN по раку молочной железы [16]. Тем не менее, использование усовершенствованной визуализации для оценки реакции рака молочной железы и определения стадии используется.В недавней публикации о паттернах визуализации рака молочной железы в штате Вашингтон отмечено, что 468 пациенток из 9 196 пациенток, включенных в исследование, получили как МРТ, так и КТ молочной железы, либо ПЭТ, либо ПЭТ-КТ [44].

    В условиях неоадъювантной терапии ПЭТ с 18ФДГ имеет хорошую чувствительность, но сниженную специфичность. В своем метаанализе современной литературы для определения диагностической эффективности ПЭТ и ПЭТ-КТ с 18FDG Cheng et al. продемонстрировали, что ПЭТ с 18FDG и ПЭТ-КТ имеют приемлемую чувствительность (0.847, 95% ДИ 0,793-0,892) при оценке ответа на неоадъювантную химиотерапию при раке молочной железы; однако специфичность была относительно низкой (0,661, 95% ДИ 0,598-0,720). Они пришли к выводу: «Ни один диагностический метод не может надежно оценить патологический ответ на неоадъювантную химиотерапию, но рекомендуется сочетание других методов визуализации (МР, УЗИ, маммография) с ФДГ ПЭТ-КТ или ПЭТ» [45].

    Основные проблемы неоадъювантной терапии включают точную оценку раннего ответа на терапию и поиск неинвазивных средств точного прогнозирования патологического полного ответа на терапию.Обе эти области активно изучаются и будут обсуждаться в сопроводительной рукописи, посвященной будущим направлениям.

    АСПЕКТЫ МЕДИЦИНСКОЙ ОНКОЛОГИИ

    Помимо клинического обследования и визуализации, онкомаркеры также исследовались для прогнозирования и мониторинга ответа на неоадъювантную химиотерапию. Ретроспективный обзор 2010 г. пациентов, получивших неоадъювантную химиотерапию, измерил экспрессию тканевых опухолевых маркеров, показал, что у пациентов с отрицательным гормональным рецептором (HR) (отрицательным как ER, так и PgR) были достигнуты значительно более высокие показатели pCR по сравнению с положительными по гормональному рецептору пациентами (26% по сравнению с 4%).Однако только 13% исследуемой популяции достигли пПО [46]. Хотя эти результаты интригуют, ретроспективный характер исследования наряду с сомнительными критериями, используемыми для положительности гормонального рецептора, ограничивает применимость исследования.

    Онкологические маркеры сыворотки, такие как СА 15-3, также исследовались в условиях неоадъювантной терапии. В проспективном исследовании Al-azawi et al было обнаружено, что повышенный уровень CA 15-3 до неоадъювантной химиотерапии является предиктором плохого патологического ответа только у 37.7% больных. Кроме того, в сочетании с лимфоваскулярной инвазией и сверхэкспрессией HER2 продолжающееся повышение CA 15-3 после первичной терапии местно-распространенного рака молочной железы предсказывало ухудшение выживаемости без заболевания [47]. Это исследование было ограничено из-за его небольшого размера и того факта, что менее 35% пациентов получали химиотерапию на основе таксанов. Хотя результаты интригуют, необходимы более крупные проспективные исследования, чтобы помочь определить, может ли надзор за онкомаркерами повлиять на общую выживаемость в этих условиях.

    Основная роль неоадъювантной терапии заключается в снижении стадии заболевания до операции. Предположительно, если пациентка не отвечает на неоадъювантное лечение рака молочной железы на ранней стадии, терапию следует прекратить, чтобы продолжить радикальную терапию. К сожалению, мы не можем точно установить, какие пациенты будут реагировать или не реагировать на лечение. Текущие тесты на ER, PgR и HER2 не позволяют надежно предсказать ответ на терапию, и их нельзя повторно измерить для мониторинга ответа.Кроме того, как описано выше, ни один сывороточный опухолевой маркер не оказался надежным в прогнозировании или измерении ответа.

    ХИРУРГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

    Поскольку показания к хирургическому вмешательству при метастазах очень ограничены, не существует конкретных стратегий мониторинга, специфичных для операции. Мониторинг заболевания после хирургических вмешательств, таких как метастэктомия или паллиативное уменьшение объема. Рекомендуемые стратегии мониторинга изложены ниже.

    RADIOLOGY ASPECTS

    Руководящие принципы NCCN предлагают следующее для оценки стадии у женщин с рецидивирующим или метастатическим раком молочной железы: диагностическая КТ грудной клетки, сканирование костей и рентгенограммы болезненных длинных костей или костей с аномальным внешним видом.КТ брюшной полости с тазом или без него также может быть рассмотрена для повторной постановки. ПЭТ/КТ считается факультативным методом в этом случае, и его следует рассматривать в ситуациях, когда стандартные результаты визуализации сомнительны или подозрительны. В соответствии с рекомендациями NCCN для оценки метастазов в кости рекомендуется либо сканирование костей, либо ПЭТ/КТ с фторидом натрия, если только предыдущая ПЭТ/КТ с ФДГ уже не указывала на костные метастазы [16].

    ПЭТ/КТ

    Хотя ПЭТ/КТ считается необязательным, в недавней литературе высказывается мнение, что ПЭТ/КТ подходит для повторного стадирования больных раком молочной железы с подтвержденным или подозреваемым рецидивом рака молочной железы.Он точно выявляет аномальные экстрааксиллярные лимфатические узлы, выявляет отдаленные метастазы и часто демонстрирует рецидив и/или отдаленное заболевание до обычных методов визуализации [48]. Оценка пациентов с раком молочной железы с помощью 18FDG ПЭТ или 18FDG ПЭТ-КТ позволяет исследовать грудную клетку, брюшную полость и кости за одно исследование с получением как анатомической, так и метаболической информации, полезной для определения стадии, повторной постановки и оценки терапевтического ответа. У бессимптомных пациентов с повышением онкомаркеров использование ПЭТ/КТ может привести к раннему выявлению заболевания и значительным изменениям в лечении.

    Грассетто и др. исследовали 89 пациентов с раком молочной железы, у которых были повышенные сывороточные опухолевые маркеры, но отрицательные результаты традиционной визуализации (маммография, УЗИ, КТ с контрастным усилением и сканирование костей). ПЭТ/КТ с 18FDG выявила опухолевые отложения у 40 из 89 пациентов, что привело к изменению стратегии лечения и улучшению результатов [49]. В недавнем проспективном исследовании с участием пациентов с местно-распространенным или воспалительным раком молочной железы ПЭТ-КТ с 18FDG превзошла стандартную визуализацию для обнаружения метастазов в кости и печени, а также поражения отдаленных лимфатических узлов, что привело к изменению клинической стадии у 61 из 117 пациентов (52%). ).ПЭТ-КТ с 18FDG имела повышенную точность (98,3 против 89,7%) по сравнению с плоскостной сцинтиграфией костей и выявляла все места известных метастазов в печени по сравнению с обычной визуализацией с помощью КТ или УЗИ. Кроме того, при обнаружении рецидива ПЭТ/КТ полезна для определения наличия изолированного или отдаленного рецидива. Например, дополнительные поражения, не видимые при обычной визуализации, могут быть обнаружены с помощью ПЭТ/КТ в 45% случаев, что приводит к изменению тактики лечения [48].

    Будущие направления и новые методы визуализации для мониторинга метастатического заболевания будут описаны в следующей статье.

    АСПЕКТЫ МЕДИЦИНСКОЙ ОНКОЛОГИИ

    Мониторинг результатов лечения женщин с метастатическим раком молочной железы может быть затруднен. Поскольку цели терапии сосредоточены на улучшении качества жизни и общей выживаемости, задача заключалась в поиске безопасного, неинвазивного и надежного теста для оценки ответа. В таблице 2 обобщены текущие рекомендации по мониторингу статуса заболевания у женщин, получающих лечение по поводу метастатического рака молочной железы. Из всех стандартных методов мониторинга рентгенографическое исследование чаще всего используется для измерения ответа на лечение, но в некоторых исследованиях сообщается о 10-40% женщин с заболеванием, которое не поддается измерению [50].Сюда входят лучевые поражения, плевральные выпоты, метастазы только в кости и другие трудно поддающиеся оценке места метастазирования. Это привело к исследованию нескольких циркулирующих и тканевых опухолевых маркеров. Если он повышен во время начала лечения, онкомаркеры могут быть полезны для мониторинга ответа на лечение. Кроме того, использование опухолевых маркеров может снизить частоту повторных стадий радиологических исследований [51].

     Таблица 2

    текущих руководящих принципов для мониторинга реагирования на терапию у пациентов с раком молочной железы

    Chemotherapy Эндокринная терапия Refornine Therepora Progress
    Оценка симптомов Да до каждого цикла каждые 2-3 месяца да

    9 0919 каждые 2-3 месяца
    Да До каждого цикла каждые 2-3 месяца Да
    Статус производительности Да До до каждого цикла каждые 2-3 месяца Да

    Да До каждого цикла каждые 2-3 месяца Да
    LFT, CBC Да Перед каждым циклом да

    CT Scan Cound / ABD / Pelvis
    ДА каждые 2-4 циклы каждые 2-6 месяцев Да
    Костный сканирование Да каждые 2-4 циклы каждые 4-6 месяцев да

    Дополнительно Неизвестный Неизвестный Дополнительно

    * Адаптирован из NCCN Рекомендации 3.2013

    Циркулирующие опухолевые маркеры

    В 2007 году ASCO опубликовала обновленную информацию об использовании опухолевых маркеров при раке молочной железы [15]. В этом обновлении основное внимание уделяется рекомендациям по использованию онкомаркеров для диагностики, определения стадии, скрининга, прогноза, прогностической ценности и мониторинга заболевания. Мы сосредоточимся на их рекомендациях относительно клинической пользы СА 15-3, СА 27.29 и СЕА для наблюдения за пациентами с метастатическим заболеванием во время активной терапии. Основная предпосылка заключается в том, что рост онкомаркеров связан с прогрессированием опухоли, особенно когда другие клинические данные или визуализация неубедительны.

    CA 15-3 и CA 27.29

    Эпителиальные клетки защищены слизистым барьером, состоящим из секретируемых и трансмембранных муцинов. MUC-1 представляет собой трансмембранный муцин, который может сверхэкспрессироваться в эпителиальных раковых клетках. Сверхэкспрессия может привести к потере эпителиальной полярности, что, в свою очередь, может вызвать активацию тирозинкиназ, что приводит к передаче сигналов ниже по течению и выживанию раковых клеток [52]. Доступны несколько мышиных антител к продуктам гена MUC-1, включая СА 15-3 и СА 27.29, которые обнаруживают растворимые формы MUC-1 [53]. CA 15-3 — это тест, одобренный FDA, который обнаруживает пролитые или растворимые формы белка MUC-1 [54]. В настоящее время наиболее распространенный анализ на СА 15-3 выявляет антигены, реагирующие с двумя моноклональными антителами, DF3 и 115-D8 [55]. CA 27.29 также выявляет MUC-1 посредством моноклонального антитела BR 27.29, специфичного к области тандемного повтора из 8 аминокислот, которая частично перекрывается с сайтом связывания DF3, тестируемого с помощью анализа CA 15-3. Было показано, что он эффективен для раннего выявления рецидива при последующем наблюдении за ранее здоровыми пациентами [56].В то время как некоторые исследования предполагают, что CA 27.29 является более чувствительным тестом [57]. Более недавнее исследование предполагает, что различия в значениях тестов могут быть больше связаны с калибровкой анализа, чем с различиями в специфичности анализов [58]. Большинство клинических данных о полезности опухолевых маркеров на основе MUC-1 для мониторинга метастатического рака молочной железы было получено с использованием анализов CA 15-3.

    Ранние ретроспективные исследования подтвердили, что СА 15-3 является чувствительным онкомаркером, присутствующим более чем у 70% женщин с метастатическим раком молочной железы [59, 60].Кроме того, когда использовался бидетерминантный иммуноанализ для СА 15-3 с моноклональными антителами к DF3 и 115-D8, он был повышен у 73% пациентов с метастатическим раком молочной железы по сравнению с повышением уровня СЕА только на 55% в той же популяции пациентов. Тодини и др. показали, что использование CA 15-3 было 60,3% чувствительным и 71,1% специфичным при мониторинге ответа на терапию [61]. В этом ретроспективном исследовании использовалось увеличение CA 15-3 ≥ 25% от начальных уровней, чтобы коррелировать с прогрессирующим заболеванием (PD), в то время как снижение онкомаркеров ≥ 25% от исходного уровня, по-видимому, коррелировало с реакцией на заболевание.Наконец, изменение CA 15-3 на ≤ 25% коррелирует со стабильным заболеванием (SD). СА 15-3 коррелировал с прогрессированием, регрессом или стабильностью заболевания у большего числа пациентов, чем СЕА (60,3% против 39,6%; p = 0,02). Использование как СЕА, так и СА 15-3 повышало специфичность до 95,5%.

    СЕА (карциноэмбриональный антиген)

    Текущие руководства рекомендуют мониторинг сывороточного онкомаркера карциноэмбрионального антигена (СЕА) при метастатическом раке молочной железы, чтобы помочь принять решение о лечении, в сочетании со стандартным клиническим мониторингом и визуализацией, если исходные значения повышены при диагнозе диссеминированного рака. заболевание [15].Ранние исследования мониторинга СЕА при наличии метастазов показали, что у половины пациентов уровень СЕА был повышен до начала химиотерапии [62]. У пациентов с клиническим ответом снижение уровня РЭА было обнаружено в 94% случаев, а у тех пациентов, у которых отмечалась нормализация уровня РЭА, продолжительность ответа была близка к 22 мес против 9 мес у тех, у кого уровень РЭА не нормализовался. Хотя только 40-50% пациентов с метастатическим раком молочной железы имеют повышенные уровни СЕА, добавление измерения СЕА к другим тестам на антиген MUC-1 (CA15-3) может привести к небольшому повышению чувствительности [63].

    В нескольких исследованиях описаны ситуации, когда CEA повышен, в то время как связанные с MUC-1 опухолевые маркеры CA15.3 и CA 27.29 в норме [64-66]. Одно исследование показало, что у 35% пациентов с нормальным уровнем СА15-3 может быть повышен уровень других опухолевых маркеров (СЕА и/или СА 125) [67]. Это соответствует текущим рекомендациям, которые призывают к оценке уровня СЕА в сочетании с одним из анализов MUC-1 при начальном проявлении метастатического рака молочной железы. Постоянный мониторинг CEA рекомендуется только в том случае, если исследования MUC-1 находятся в пределах нормы.Однако текущие рекомендации не касаются мониторинга СА-125, онкомаркера, обычно используемого для мониторинга эпителиального рака яичников. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что уровни СА-125 повышены у 84% пациентов с метастатическим раком молочной железы, поэтому мониторинг этого онкомаркера может быть частью будущих руководств [68, 69], поскольку добавление СА-125 к стандартным анализам онкомаркеров может увеличить чувствительность до 90% в условиях метастазирования [68].

    Проспективные исследования онкомаркеров

    Для дальнейшего определения роли онкомаркеров в мониторинге метастатического заболевания было проведено несколько проспективных исследований.Клиническая полезность отдельных онкомаркеров была проспективно оценена с использованием CEA, CA 15-3 и TPS (специфический антиген тканевых полипептидов) [70]. Сто двадцать девять женщин с метастатическим раком молочной железы наблюдались в течение 6 месяцев. Чувствительность для CA 15-3 составила 73% против 69% для TPS. В другом небольшом многоцентровом проспективном исследовании 83 женщины с метастатическим раком молочной железы оценивались по установленному биохимическому индексу, который включал измерение CA 15-3, CEA и СОЭ [71]. Ответ на лечение оценивали по стандартизированным критериям в начале исследования и с интервалом в 3 месяца.Восемьдесят четыре процента женщин имели повышение по крайней мере одного биохимического маркера при первоначальной оценке. В этом исследовании изменения онкомаркеров соответствовали стандартным критериям прогрессирования заболевания при первичной оценке у 34/37 пациентов. У 3 женщин, маркеры которых снижались через 3 месяца, было обнаружено прогрессирование заболевания по стандартизированным критериям. У женщин с поздним прогрессированием (определяемым как > 6 месяцев после начала лечения) у 13 из 17 (67%) отмечалось повышение онкомаркеров за 3-9 месяцев до прогрессирования по стандартным критериям.Три женщины, у которых никогда не было повышенного индекса, оставались в состоянии ремиссии на протяжении всего исследования.

    В 2004 году проспективное японское исследование проанализировало 108 женщин с метастатическим раком молочной железы, у которых каждые 4 недели во время лечения измеряли онкомаркеры (CEA, CA 15-3 и NCC-ST-439) [72]. Это исследование пришло к выводу, что изменения маркеров опухоли коррелируют с реакцией на терапию. Кроме того, если отмечалось снижение онкомаркера на ≥ 20%, это предсказывало более длительное время до прогрессирования.Одним из наиболее интересных результатов было то, что пациенты с CA 15-3, у которых был подтвержден ответ на терапию, имели начальный рост (≥ 20%) в измерении маркеров опухоли в 21% случаев. Авторы предупреждают о возможном феномене «спайка» вскоре после начала терапии, который наблюдался в других исследованиях [73, 74].

    Наконец, в крупнейшем проспективном исследовании изучалась прогностическая значимость уровней CA 15-3 во время химиотерапии на основе антрациклинов у пациентов с метастатическим раком молочной железы [75].В этом исследовании у 526 пациентов были проведены измерения СА 15-3 в сыворотке, полученные на исходном уровне, через 3 и 6 месяцев после начала химиотерапии, проспективно включенные в пять испытаний фазы II-III. Медиана времени до прогрессирования составила 15,3 месяца у женщин с нормальными онкомаркерами на протяжении всего времени исследования, 11,7 месяца у женщин со снижением ≥ 25%, 9,6 месяца у женщин с повышенным СА 15-3, который существенно не изменился, и 8,6 месяца у женщин с повышение онкомаркеров (p<0,001). Авторы предположили, что для женщин с отрицательным CA 15-3 при поступлении требуется продолжение наблюдения из-за значительного ухудшения прогноза для этих женщин, которые становятся положительными.В этом исследовании у женщины, у которой не было повышения на исходном уровне и которая оставалась нормальной, общая выживаемость составила 42,3 месяца. Несмотря на прогностическое значение СА 15-3, до 23,7% пациентов имели ложноположительные изменения уровней СА 15-3 и ложноотрицательные показатели до 46,2%, что приводило к специфичности через 6 месяцев только 53,8%.

    Текущие рекомендации

    На основании этих данных ASCO рекомендовала использовать тесты MUC-1, CA 15-3 и CA 27.29, для мониторинга пациентов с метастатическим раком молочной железы во время активной терапии (см. Таблицу 3).Эти анализы следует использовать в сочетании с диагностической визуализацией, сбором анамнеза и физическим обследованием. В настоящее время они не рекомендуют использовать только CA 15-3 или CA 27.29 для мониторинга заболевания, но признают, что при отсутствии измеримого заболевания увеличение может указывать на прогрессирование заболевания. Они также рекомендуют с осторожностью интерпретировать повышение показателей анализов, связанных с MUC-1, в течение первых 4–6 недель лечения, так как могут возникнуть ложные повышения.

     Таблица 3

    Текущие стандарты использования онкомаркеров при метастазировании

    CA 15-3
    CA 27.29
    NCCN: дополнительно
    ASCO: для наблюдения за пациентами с метастазами во время терапии в сочетании с диагностической визуализацией, сбором анамнеза и обследованием.
    CEA NCCN: дополнительно
    ASCO: для наблюдения за пациентами с метастатическим заболеванием во время активной терапии в сочетании с диагностической визуализацией, сбором анамнеза и обследованием.

    Адаптировано из Руководства NCCN 3.2013 и Руководства ASCO по опухолевым маркерам (2007 г.).

    Имеющихся данных недостаточно, чтобы рекомендовать использование любого из этих трех онкомаркеров ОТДЕЛЬНО для мониторинга ответа на лечение, хотя при отсутствии измеримого заболевания повышение уровня может указывать на прогрессирование заболевания.Рекомендуется соблюдать осторожность при интерпретации результатов, так как повышение уровня в течение первых 4-6 недель после начала нового лечения может быть не клинически значимым .

    Учитывая распространенность больных раком молочной железы в Соединенных Штатах, будущие исследования, направленные на улучшение мониторинга заболевания, имеют первостепенное значение. Мы описали общие клинические сценарии и стандарты лечения больных раком молочной железы, находящихся под наблюдением и мониторингом ответа на лечение. В условиях адъювантной терапии задача заключалась в улучшении раннего выявления и, что более важно, в том, как перевести раннее выявление на повышение выживаемости.

    Определение пациентов с более высоким риском рецидива может помочь в решении этой задачи. Чтобы помочь выявить пациентов с высоким риском, в стране произошел переход к лечению большего числа женщин неоадъювантной терапией. С использованием новых микрочипов и анализов на основе ДНК возможность получения ткани для оценки прогностических и прогностических маркеров до и после неоадъювантной терапии может помочь нам определить, какой женщине может быть полезно усиленное наблюдение.

    Наконец, задача в борьбе с метастатическим заболеванием состоит в обеспечении безопасной, недорогой и точной оценки онкомаркеров для наших пациентов.Только благодаря хорошо спланированным и стандартизированным клиническим испытаниям мы сможем продвинуться вперед в этой области. Дополнительные исследования в области метастазов также могут помочь нам открыть новые новые агенты, маркеры или методы, которые можно было бы использовать в адъювантной популяции или даже в группе скрининга среднего риска, чтобы найти новые способы снижения смертности от рака молочной железы.

    Авторы заявили об отсутствии конкурирующих интересов.

    1. Сигел Р., ДеСантис С., Вирго К., Стейн К., Мариотто А., Смит Т. и др. . Статистика лечения рака и выживаемости, 2012 г. . CA Рак J Clin. 2012; 62 :220-41 doi:10.3322/caac.21149

    2. Берри Д.А., Кронин К.А., Плевритис С.К., Фрайбак Д.Г., Кларк Л., Зелен М. и др. . Влияние скрининга и адъювантной терапии на смертность от рака молочной железы . N Engl J Med. 2005; 353 :1784-92 doi:10.1056/NEJMoa050518

    3. Дэвис С., Пан Х., Годвин Дж., Грей Р., Арриагада Р., Райна В. и др. . Долгосрочные эффекты продолжения адъювантной терапии тамоксифеном в течение 10 лет по сравнению с прекращением терапии через 5 лет после постановки диагноза эстроген-рецептор-позитивного рака молочной железы: ATLAS, рандомизированное исследование . Ланцет. 2012 doi:10.1016/S0140-6736(12)61963-1

    4. Piccart-Gebhart MJ, Burzykowski T, Buyse M, Sledge G, Carmichael J, Luck HJ. и др. . Таксаны отдельно или в комбинации с антрациклинами в качестве терапии первой линии у пациентов с метастатическим раком молочной железы . J Клин Онкол. 2008; 26 :1980-6 doi:10.1200/JCO.2007.10.8399

    5. Плоос ван Амстел Ф.К., ван ден Берг С.В., ван Лаарховен Х.В., Гилиссен М.Ф., Принс Дж.Б., Оттевангер П.Б. Скрининг на дистресс остается важным во время последующего наблюдения после первичного лечения рака молочной железы . Поддержка лечения рака. 2013 doi:10.1007/s00520-013-1764-0

    6. Одноместный SE. Хирургические края у пациенток с раком молочной железы на ранней стадии, получавших органосохраняющую терапию . Am J Surg. 2002; 184 :383-93 doi:S0002961002010127 [pii]

    7. Джулиано А.Э., Хант К.К., Боллман К.В., Бейч П.Д., Уитворт П.В., Блюменкранц П.В. и др. . Подмышечная диссекция против отсутствия подмышечной диссекции у женщин с инвазивным раком молочной железы и метастазами в сторожевые лимфатические узлы: рандомизированное клиническое исследование . ЯМА. 2011; 305 :569-75 doi:10.1001/jama.2011.90

    8. Кларк М., Коллинз Р., Дарби С., Дэвис С., Эльфинстон П., Эванс Э. и др. . Влияние лучевой терапии и различий в объеме хирургического вмешательства при раннем раке молочной железы на местное рецидивирование и 15-летнюю выживаемость: обзор рандомизированных исследований . Ланцет. 2005; 366 :2087-106 doi:10.1016/S0140-6736(05)67887-7

    9. Houssami N, Ciatto S. Маммографическое наблюдение у женщин с раком молочной железы в анамнезе: насколько точно? Насколько эффективно? . Грудь. 2010; 19 :439-45 doi:10.1016/j.breast.2010.05.010

    10. Лу В. Л., Янсен Л., Пост В. Дж., Боннема Дж., Ван де Вельде Дж. К., Де Бок Г. Х. Влияние на выживаемость раннего выявления изолированных рецидивов молочной железы после первичного лечения рака молочной железы: метаанализ . Лечение рака молочной железы. 2009; 114 :403-12 doi:10.1007/s10549-008-0023-4

    11. Орел С.Г., Фаубл Б.Л., Солин Л.Дж., Шульц Д.Дж., Конант Э.Ф., Троупин Р.Х. Рецидив рака молочной железы после лампэктомии и лучевой терапии на ранней стадии заболевания: прогностическое значение метода обнаружения . Радиология. 1993; 188 :189-94

    12. Арасу В.А., Джо Б.Н., Львофф Н.М., Леунг Дж.В., Бреннер Р.Дж., Флауэрс К.И. и др. . Преимущество полугодового ипсилатерального маммографического наблюдения после консервирующей терапии груди . Радиология. 2012; 264 :371-7 doi:10.1148/radiol.12111458

    13. Карлсон Р.В., Оллред Д.С., Андерсон Б.О., Бурштейн Х.Дж., Картер В.Б., Эдж С.Б. и др. . Рак молочной железы . Журнал Национальной комплексной онкологической сети. 2009; 7 :122-92

    14. Khatcheresian J, Hurley P, Bentug E, Esserman LJ, Grunfeld E, Halberg F. Последующее наблюдение и лечение рака молочной железы после первичного лечения: Американское общество клинической онкологии, обновление руководства по клинической практике . Журнал клинической онкологии. 2013; 31 :961-5

    15. Харрис Л., Фриче Х., Меннел Р., Нортон Л., Равдин П., Таубе С. и др. . Американское общество клинической онкологии 2007 г. Обновление рекомендаций по использованию онкомаркеров при раке молочной железы . J Клин Онкол. 2007; 25 :5287-312 doi:10.1200/JCO.2007.14.2364

    16. NCCN. Клинические рекомендации NCCN по онкологии (Руководство NCCN): рак молочной железы, версия 3.2013. 2013.

    17. Гуния С.Р., Мерриган Т.Л., Поултон Т.Б., Мамунас Э.П. Оценка надлежащего краткосрочного маммографического наблюдения за пациентками, перенесшими органосохраняющую операцию (BCS) . Энн Сург Онкол. 2012; 19 :3139-43 doi:10.1245/s10434-012-2578-x

    18. Лин К., Эрадат Дж., Мехта Н.Х., Бент С., Ли С.П., Apple СК. и др. . Нужна ли постлучевая маммография с коротким интервалом после консервативной хирургии и лучевой терапии при раке молочной железы? . Int J Radiat Oncol Biol Phys. 2008; 72 :1041-7 doi:10.1016/j.ijrobp.2008.02.017

    19. МакНаул Д., Дарк М., Гарг М., Дейл П. Оценка частоты рецидивов после лампэктомии: необходимо ли наблюдение каждые 6 месяцев в течение 2 лет? . J Хирургическая онкология. 2013; 107 :597-601 doi:10.1002/jso.23298

    20. Lee CH, Dershaw DD, Kopans D, Evans P, Monsees B, Monticciolo D. и др. . Скрининг рака молочной железы с визуализацией: рекомендации Общества визуализации молочной железы и ACR по использованию маммографии, МРТ молочной железы, УЗИ молочной железы и других технологий для обнаружения клинически скрытого рака молочной железы . Журнал Американского колледжа радиологии. 2010; 7 :18-27 doi:10.1016/j.jacr.2009.09.022

    21. Дершоу ДД. Маммография у больных раком молочной железы, леченных методом сохранения молочной железы (люмпэктомия с облучением или без него) . AJR Am J Рентгенол. 1995; 164 :309-16 doi:10.2214/ajr.164.2.7839960

    22. Бреннан С., Либерман Л., Дершоу Д.Д., Моррис Э. МРТ-скрининг груди женщин с раком молочной железы в анамнезе . AJR Am J Рентгенол. 2010; 195 :510-6 doi:10.2214/AJR.09.3573

    23. Lehman CD, Gatsonis C, Kuhl CK, Hendrick RE, Pisano ED, Hanna L. и др. . МРТ контралатеральной молочной железы у женщин с недавно диагностированным раком молочной железы . N Engl J Med. 2007; 356 :1295-303 doi:10.1056/NEJMoa065447

    24. Либерман Л., Моррис Э.А., Дершоу Д.Д., Абрамсон А.Ф., Тан Л.К. МРТ ипсилатеральной молочной железы у женщин с подтвержденным чрескожным раком молочной железы . AJR Am J Рентгенол. 2003; 180 :901-10 doi:10.2214/ajr.180.4.1800901

    25. Куинн Э.М., Ковени А.П., Редмонд Х.П. Использование магнитно-резонансной томографии для выявления рецидива рака молочной железы: систематический обзор . Энн Сург Онкол. 2012; 19 :3035-41 doi:10.1245/s10434-012-2341-3

    26. Берг В.А., Чжан З., Лерер Д., Йонг Р.А., Пизано Э.Д., Барр Р.Г. и др. . Выявление рака молочной железы с добавлением ежегодного скринингового УЗИ или однократной скрининговой МРТ к маммографии у женщин с повышенным риском рака молочной железы . ЯМА. 2012; 307 :1394-404 doi:10.1001/jama.2012.388

    27. Саслоу Д., Боэтс С., Берк В., Хармс С., Лич М.О., Леман К.Д. и др. . Рекомендации Американского онкологического общества по скринингу молочных желез с помощью МРТ в качестве дополнения к маммографии . CA Рак J Clin. 2007; 57 :75-89 doi:57/2/75 [pii]

    28. Barnsley GP, Grunfeld E, Coyle D, Paszat L. Контрольная маммография после лечения первичного рака молочной железы с реконструкцией молочной железы: систематический обзор . Plast Reconstr Surg. 2007; 120 :1125-32 doi:10.1097/01.prs.0000279143.66781.9a

    29. Destounis S, Morgan R, Arieno A, Seifert P, Somerville P, Murphy P. Обзор визуализации молочной железы после мастэктомии с реконструкцией или без нее в амбулаторном общественном центре . Рак молочной железы. 2011; 18 :259-67 doi:10.1007/s12282-011-0287-0

    30. Хелви М.А., Бейли Дж.Э., Рубиду М.А., Пасс Х.А., Чанг А.Е., Пирс Л.Дж. и др. . Маммографический скрининг реконструкций молочной железы из лоскута TRAM для выявления непальпируемого рецидива рака . Радиология. 2002; 224 :211-6

    31. Росселли Дель Турко М., Палли Д., Каридди А., Чиатто С., Пачини П., Дистанте В. Интенсивное диагностическое наблюдение после лечения первичного рака молочной железы. Рандомизированное исследование. Проект Национального исследовательского совета по последующему наблюдению за раком молочной железы . ЯМА. 1994; 271 :1593-7

    32.Палли Д., Руссо А., Сайева С., Чиатто С., Росселли Дель Турко М., Дистанте В. и др. . Интенсивное и клиническое наблюдение после лечения первичного рака молочной железы: 10-летнее обновление результатов рандомизированного исследования. Проект Национального исследовательского совета по последующему наблюдению за раком молочной железы . ЯМА. 1999; 281 :1586. дои: jlt0505 [pii]

    33. Монтгомери Д., Крупа К., Кук Т. Последующее наблюдение при раке молочной железы: улучшает ли рутинное клиническое обследование исход? Систематический обзор литературы . Британский журнал рака. 2007; 97 :10

    34. Грюнфельд Э., Фитцпатрик Р., Мант Д., Юдкин П., Адевуйи-Далтон Р., Стюарт Дж. и др. . Сравнение удовлетворенности пациентов с раком молочной железы последующим наблюдением в первичной медицинской помощи и специализированной помощи: результаты рандомизированного контролируемого исследования . руб. Ж ген практ. 1999; 49 :705-10

    35. Фишер Б., Брайант Дж., Уолмарк Н., Мамунас Э., Браун А., Фишер Э.Р. и др. . Влияние предоперационной химиотерапии на исходы у женщин с операбельным раком молочной железы . Журнал клинической онкологии. 1998 г.; 16 :2672-85

    36. Редден М.Х., Фурман Г.М. Неоадъювантная химиотерапия при лечении рака молочной железы . Surg Clin North Am. 2013; 93 :493-9 doi:10.1016/j.suc.2013.01.006

    37. Хант К.К., Йи М., Миттендорф Э.А., Герреро С., Бабьера Г.В., Бедросян И. и др. . Хирургия сторожевого лимфатического узла после неоадъювантной химиотерапии является точной и снижает потребность в подмышечной диссекции у больных раком молочной железы . Энн Сург. 2009; 250 :558-66 doi:10.1097/SLA.0b013e3181b8fd5e

    38. Argus A. Клинические показания для молочной железы MR . Прикладная радиология. 2010; 39 :10-9

    39. Маринович М.Л., Хуссами Н., Макаскилл П., Сарданелли Ф., Ирвиг Л., Мамунас Э.П. и др. . Метаанализ магнитно-резонансной томографии при выявлении остаточного рака молочной железы после неоадъювантной терапии . J Natl Cancer Inst. 2013; 105 :321-33 doi:10.1093/jnci/djs528

    40. Вудхэмс Р., Какита С., Хата Х., Ивабучи К., Куранами М., Гаутам С. и др. . Идентификация остаточной карциномы молочной железы после неоадъювантной химиотерапии: диффузионно-взвешенная визуализация — сравнение с МРТ с контрастным усилением и патологическими данными . Радиология. 2010; 254 :357-66 doi:10.1148/radiol.25420

    41. Croshaw R, Shapiro-Wright H, Svensson E, Erb K, Julian T. Точность клинического обследования, цифровой маммографии, ультразвука и МРТ в определении постнеоадъювантного патологического ответа опухоли у операбельных пациентов с раком молочной железы . Энн Сург Онкол. 2011; 18 :3160-3 doi:10.1245/s10434-011-1919-5

    42. Терасс П., Арбак С.Г., Эйзенхауэр Э.А., Вандерс Дж., Каплан Р.С., Рубинштейн Л. и др. . Новые рекомендации по оценке ответа на лечение при солидных опухолях. Европейская организация по исследованию и лечению рака, Национальный институт рака США, Национальный институт рака Канады . J Natl Cancer Inst. 2000; 92 :205-16

    43. Эйзенхауэр Э.А., Терас П., Богартс Дж., Шварц Л.Х., Сарджент Д., Форд Р. и др. . Новые критерии оценки ответа при солидных опухолях: пересмотренное руководство RECIST (версия 1.1) . евро J Рак. 2009; 45 :228-47 doi:10.1016/j.ejca.2008.10.026

    44. Gold LS, Buist DSM, Loggers ET, Etzioni R, Kessler L, Ramsey SD. и др. . Усовершенствованная диагностическая визуализация рака молочной железы: варианты и схемы лечения в штате Вашингтон . Журнал онкологической практики. 2013 doi:10.1200/jop.2012.000796

    45. Cheng X, Li Y, Liu B, Xu Z, Bao L, Wang J. 18F-FDG ПЭТ/КТ и ПЭТ для оценки патологического ответа на неоадъювантную химиотерапию при раке молочной железы: метаанализ . Акта Радиол. 2012; 53 :615-27 doi:10.1258/ar.2012.110603

    46. Прехт Л.М., Лоу К., Этвуд М., Битти Д. Неоадъювантная химиотерапия рака молочной железы: опухолевые маркеры как предикторы патологического ответа, рецидива и выживания . Журнал груди. 2010; 16 :8

    47. Аль-Азави Д., Келли Г., Майерс Э., Макдермотт Э.В., Хилл А.Д., Даффи М.Дж. и др. . СА 15-3 является предиктором ответа и рецидива заболевания после лечения местнораспространенного рака молочной железы . BMC Рак. 2006; 6 :220

    48. Groheux D, Espié M, Giacchetti S, Hindié E. Эффективность ПЭТ/КТ с ФДГ в клиническом лечении рака молочной железы . Радиология. 2013; 266 :388-405 doi:10.1148/radiol.12110853

    49. Грассетто Г., Форнасьеро А., Отелло Д., Бончарелли Г., Росси Э., Нашимбен О. и др. . 18F-FDG-ПЭТ/КТ у пациентов с раком молочной железы и повышением уровня Ca 15-3 с отрицательным результатом традиционной визуализации: многоцентровое исследование . Евро J Радиол. 2011; 80 :828-33 doi:10.1016/j.ejrad.2010.04.029

    50. Чунг К.Л., Грейвс Ч.Р., Робертсон Дж.Ф. Измерение онкомаркеров при диагностике и мониторинге рака молочной железы . Лечение рака, версия 2000; 26 :91-102 doi:10.1053/ctrv.1999.0151

    51. У Л.М., Ху Дж., Гу Х.И., Хуа Дж., Сюй Дж.Р. Можно ли использовать только диффузионно-взвешенную магнитно-резонансную томографию (ДВ-МРТ) в качестве надежного метода предоперационного обнаружения и характеристики метастазов в печени? Метаанализ . евро J Рак. 2013; 49 :572-84 doi:10.1016/j.ejca.2012.08.021

    52. Куфе ДВ. Муцины при раке: функция, прогноз и терапия . Nat Rev Рак. 2009; 9 :874-85

    53. Taylor-Papadimitriou J. Отчет о первом международном семинаре по муцинам, ассоциированным с карциномой . Int J Рак. 1991; 49 :1-5

    54. Хейс Д.Ф., Секин Х., Оно Т., Абэ М., Киф К., Куфе Д.В. Использование мышиных моноклональных антител для определения уровней антигена DF3 в циркулирующей плазме у больных раком молочной железы . Дж Клин Инвест. 1985; 75 :1671-8 doi:10.1172/JCI111875

    55. Даффи М.Дж., Эвой Д., Макдермотт Э.В. CA 15-3: применение и ограничения в качестве биомаркера рака молочной железы . Клин Чим Акта. 2010; 411 :1869-74 doi:10.1016/j.cca.2010.08.039

    56. Чан Д.В., Беверидж Р.А., Мусс Х., Фриче Х.А., Хортобаги Г., Терио Р. и др. . Использование радиоиммуноанализа Truquant BR для раннего выявления рецидива рака молочной железы у пациентов со II и III стадиями заболевания . J Клин Онкол. 1997; 15 :2322-8

    57. Gion M, Mione R, Leon AE, Dittadi R. Сравнение диагностической точности CA27.29 и CA15.3 при первичном раке молочной железы . Клин Хим. 1999; 45 :630-7

    58. Клее Г.Г., Шрайбер В.Е. Анализы гликопротеина, полученного из гена MUC1, для мониторинга рака молочной железы (CA 15-3, CA 27.29, BR) . Arch Pathol Lab Med. 2004; 128 :1131-5

    59. Hayes DF, Zurawski VR Jr, Kufe DW. Сравнение уровней циркулирующего CA15-3 и карциноэмбрионального антигена у пациентов с раком молочной железы . J Клин Онкол. 1986; 4 :1542-50

    60. Куфе Д., Ингирами Г., Абэ М., Хейс Д., Юсти-Уилер Х., Шлом Дж. Дифференциальная реактивность нового моноклонального антитела (DF3) со злокачественными и доброкачественными опухолями молочной железы человека . Гибридома. 1984; 3 :223-32

    61. Тондини С., Хейс Д.Ф., Гельман Р., Хендерсон И.С., Куфе Д.В. Сравнение СА15-3 и карциноэмбрионального антигена при мониторинге клинического течения больных метастатическим раком молочной железы . Рак Рез. 1988; 48 :4107-12

    62. Могол А.В., Хортобаги Г.Н., Фриче Х.А., Буздар А.У., Яп Х.И., Блюменшайн Г.Р. Серийные измерения карциноэмбрионального антигена в плазме во время лечения метастатического рака молочной железы . ЯМА. 1983; 249 :1881-6

    63. Гуадагни Ф., Феррони П., Карлини С., Мариотти С., Спила А., Алоэ С. и др. . Повторная оценка карциноэмбрионального антигена (СЕА) в качестве сывороточного маркера рака молочной железы: проспективное продольное исследование . Clin Cancer Res. 2001; 7 :2357-62

    64.Локич Дж. CEA: монитор терапии рака молочной железы и толстой кишки . Am Семейный врач. 1978; 17 :173-6

    65. Лопринци С.Л., Торми Д.С., Расмуссен П., Фолксон Г., Дэвис Т.Э., Фолксон Х.К. и др. . Проспективная оценка уровней карциноэмбрионального антигена и чередование химиотерапевтических схем при метастатическом раке молочной железы . J Клин Онкол. 1986; 4 :46-56

    66. Ву К.Б., Ваалкес Т.П., Ахманн Д.Л., Торми Д.К., Герке К.В., Оливерио В.Т. Количественный подход к определению ответа на заболевание во время терапии с использованием нескольких биологических маркеров: применение к карциноме молочной железы . Рак. 1978; 41 :1685-703

    67. Йерушалми Р., Тилдесли С., Кеннеке Х., Спирс С., Вудс Р., Найт Б. и др. . Онкомаркеры при подтипах метастатического рака молочной железы: частота повышения и корреляция с исходом . Энн Онкол. 2012; 23 :338-45 doi:10.1093/annonc/mdr154

    68. Baskic D, Ristic P, Matic S, Bankovic D, Popovic S, Arsenijevic N. Клиническая оценка одновременного определения CA 15-3, CA 125 и sHER2 при раке молочной железы . Биомаркеры. 2007; 12 :657-67 doi:10.1080/13547500701520563

    69. Berruti A, Tampellini M, Torta M, Buniva T, Gorzegno G, Dogliotti L. Прогностическое значение в прогнозировании общей выживаемости двух муцинозных маркеров: CA 15-3 и CA 125 у больных раком молочной железы при первом рецидиве заболевания . евро J Рак. 1994; 30А :2082-4

    70. van Dalen A. Значение цитокератиновых маркеров TPA, TPA (cyk), TPS и CYFRA 21.1 при метастатическом заболевании . противораковый рез. 1996; 16 :2345-9

    71. Робертсон Дж. Ф., Джагер В., Сизмендера Дж. Дж., Селби С., Коулман Р., Хауэлл А. и др. . Объективное измерение ремиссии и прогрессирования метастатического рака молочной железы с использованием онкомаркеров в сыворотке.Европейская группа по онкомаркерам сыворотки при раке молочной железы . евро J Рак. 1999; 35 :47-53

    72. Куребаяси Дж., Нисимура Р., Танака К., Коно Н., Куросуми М., Мория Т. и др. . Значение онкомаркеров в сыворотке крови при мониторинге пациентов с распространенным раком молочной железы, получавших системную терапию: проспективное исследование . Рак молочной железы. 2004; 11 :389-95

    73. Kim HS, Park YH, Park MJ, Chang MH, Jun HJ, Kim KH. и др. . Клиническое значение всплеска СА15-3 в сыворотке и полезность кинетики СА15-3 для мониторинга ответа на химиотерапию у пациентов с метастатическим раком молочной железы . Лечение рака молочной железы. 2009; 118 :89-97 doi:10.1007/s10549-009-0377-2

    74. Ву СК, Чоу ФФ, Рау КМ. Клиническое значение всплеска СА 15-3 в сыворотке и полезность кинетики СА 15-3 для мониторинга ответа на химиотерапию у пациентов с метастатическим раком молочной железы . Лечение рака молочной железы. 2010; 124 :879-82 doi:10.1007/s10549-010-1117-3

    75. Тампеллини М., Беррути А., Битосси Р., Горценьо Г., Алабисо И., Боттини А. и др. . Прогностическое значение изменений уровня СА 15-3 в сыворотке во время химиотерапии у больных с метастатическим раком молочной железы . Лечение рака молочной железы. 2006; 98 :241-8 doi:10.1007/s10549-005-9155-y

    Автор, ответственный за переписку: Линдси Дж.Грэм, Армейский медицинский центр Брук, отделение гематологии/онкологии, 3551 Roger Brooke Dr., Ft. Сэм Хьюстон, TX 78234. Офис: 210-916-0705; Факс: 210-916-3366; Электронная почта: Lindsey.j.graham.milmil


    Получено 29 июня 2013 г.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *