Аффективные действия: ДЕЙСТВИЕ АФФЕКТИВНОЕ — это… Что такое ДЕЙСТВИЕ АФФЕКТИВНОЕ?

Содержание

ДЕЙСТВИЕ АФФЕКТИВНОЕ — это… Что такое ДЕЙСТВИЕ АФФЕКТИВНОЕ?

ДЕЙСТВИЕ АФФЕКТИВНОЕ
англ. action, affective; нем. Handeln, affektives. По М. Веберу — субъективно иррациональное поведение, обусловленное сиюминутными чувствами. см. АФФЕКТ.

Antinazi. Энциклопедия социологии, 2009

  • ДЕЙСТВИЕ
  • ДЕЙСТВИЕ ЕДИНИЧНОЕ

Смотреть что такое «ДЕЙСТВИЕ АФФЕКТИВНОЕ» в других словарях:

  • ДЕЙСТВИЕ АФФЕКТИВНОЕ — действие, основной характеристикой к рого является определяющее эмоциональное состояние действующего субъекта: захватившая его любовная страсть или ненависть, гнев или воодушевление, ужас или прилив отваги. Понятие, введенное М. Вебером для… …   Российская социологическая энциклопедия

  • ДЕЙСТВИЕ АФФЕКТИВНОЕ — (от лат. afectus – душевное волнение, страсть) – стремительно и бурно протекающая активность, характеризующаяся низкой целенаправленностью, слабым контролем сознания, реализуемая во внешнем плане и сопровождаемая эмоциями взрывного характера. В… …   Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

  • ДЕЙСТВИЕ АФФЕКТИВНОЕ — англ. action, affective; нем. Handeln, affektives. По М. Веберу субъективно иррациональное поведение, обусловленное сиюминутными чувствами. См. АФФЕКТ …   Толковый словарь по социологии

  • ДЕЙСТВИЕ ОСМЫСЛЕННОЕ — англ. action, sensible; нем. Handeln, sinnhaftes. Действие, в к рое индивид вкладывает субъективный смысл и к рое является результатом его способности к интерпретации реальности, ин тернализации соц. ценностей и норм, осознанной мотивации. см.… …   Энциклопедия социологии

  • ДЕЙСТВИЕ СОЦИАЛЬНОЕ

    — простейшая единица соц. деятельности; понятие, введенное в научн. оборот М. Вебером для обозначения действия индивида, сознательно ориентированного на прошедшее, настоящее или будущее поведение др. людей, причем, под другими понимаются как… …   Российская социологическая энциклопедия

  • ДЕЙСТВИЕ ОСМЫСЛЕННОЕ — англ. action, sensible; нем. Handeln, sinnhaftes. Действие, в к рое индивид вкладывает субъективный смысл и к рое является результатом его способности к интерпретации реальности, интернализации соц. ценностей и норм, осознанной мотивации. См.… …   Толковый словарь по социологии

  • Действие социальное — Социальное действие действие человека (независимо от того, носит ли оно внешний или внутренний характер, сводится к невмешательству или к терпеливому принятию), которое по предполагаемому действующим лицом или действующими лицами смыслу… …   Википедия

  • ДЕЙСТВИЕ СОЦИАЛЬНОЕ —         см. Социальное действие. Философский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983. ДЕЙСТВИЕ СОЦИАЛЬНОЕ …   Философская энциклопедия

  • Аффективное действие — действие неконтролируемое, эмоциональное, направляемое сиюминутным настроением и предпринимаемое без учета последствий …   Социология: словарь

  • АФФЕКТИВНОЕ СОСТОЯНИЕ — действие, которое направлено и регулируется определенным эмоциональным состоянием субъекта страстью, независимостью, любовью и т.п …   Юридическая психология: словарь терминов


Эндогенные аффективные расстройства (В.И. Крылов)

Маниакально-депрессивный психоз (МДП) – заболевание, характеризующееся периодичностью возникновения аффективных нарушений в виде депрессивных и маниакальных состояний с полной их обратимостью и восстановлением психических функций в интермиссию.

Эпидемиология

Показатели распространенности МДП по данным клинико-эпидемиологических исследователей варьируют от 0,11 до 12 на тысячу населения. Различия в показателях распространенности заболевания, полученные в различных исследованиях, прежде всего связаны с отсутствием единых формализованных диагностических критериев.

Распространенность рекуррентной депрессии (РД) в популяции от 3 до 6 %, биполярного аффективного расстройства (БАР) – 0,5 – 2%. Риск развития рекуррентной депрессии в течение жизни достигает 20%, биполярного аффективного расстройства – 5%, а с учетом субклинических форм – 12%.

Среди больных МДП преобладают лица женского пола. Женщины составляют от 60 до 70% больных с циркулярным психозом. Соотношение лиц женского мужского пола при биполярном аффективном расстройстве 3:2, при рекуррентной депрессии 2:1.

Клиника

Для МДП характерно чередование аффективных фаз и светлых промежутков. Аффективные фазы или эпизоды могут быть различной тяжести и продолжительности. При классическом варианте МДП — циклофрении – выраженность аффективных нарушений достигает психотического уровня. При абортивном варианте заболевания — циклотимии – наблюдается чередование гипоманиакальных и субдепрессивных состояний, не достигающих психотического уровня.

Маниакальные фазы обычно короче депрессивных. Средняя продолжительность маниакальных состояний составляет 5-6, депрессивных 6-9 месяцев. Минимальная продолжительность аффективной фазы согласно критериям МКБ – не менее одной недели при условии «полного нарушения обычной работоспособности и социальной деятельности». Максимальная продолжительность фазы может достигать нескольких лет.

После минования фазы полностью нормализуется психическое состояние. Временной интервал между фазами обозначают термином интермиссия или светлый промежуток. Термином цикл психоза принято обозначать одну аффективную фазу и следующую за ним интермиссию. Различают течение заболевания медленное (не более 2 фаз в год) и быстрое (4 и более фазы в год).

МДП чаще манифестирует депрессивной, реже маниакальной фазой. Характерной является сезонность возникновения фаз. Психические нарушения возникают в определенные месяцы — чаще осенью – зимой и весной.

Депрессивная фаза характеризуется триадой симптомов: гипотимией, идеаторным и двигательным торможением. Гипотимия или болезненно сниженное настроение является наиболее характерным признаком депрессивного состояния. Выраженность гипотимии различна: от неглубокой подавленности, угнетенности до переживания вселенской тоски, скорби.

Характерной является витализация аффекта – физическое, телесное ощущение сниженного настроения. Переживание «предсердечной тоски» характеризуется ощущением «тяжести», «сдавления», «сжатия» в перикардиальной или загрудинной области.

Обычно отмечаются достаточно четкие колебания настроения, с максимальной выраженностью снижения настроения в утренние часы. Во второй половине дня, к вечеру, состояние несколько улучшается.

Внешний вид больных соответствует их переживаниям. Выражение глаз и мимика говорят о печали и скорби. Движения отличаются медлительностью. Больные жалуются, что им трудно двигаться, говорить. В тяжелых случаях заторможенность достигает депрессивного ступора. Большую часть времени больные сидят в сгорбленной позе с опущенной головой или лежат в постели, устремив взгляд в одну точку.

Идеаторное торможение может субъективно оцениваться как забывчивость, нарушение способности к концентрации внимания, переживание замедленного течения мыслительных процессов. В беседе это проявляется ответами после длительных пауз, обедненной речью.

Депрессивные идеи безысходности, бесперспективности, малоценности могут иметь сверхценный либо бредовой характер. При утяжелении депрессии присоединяются идеи самообвинения и самоуничижения, греховности. Больные считают, что они «недостойные», «ничтожные» люди, прошлое и настоящее оценивается как цепь бесконечных просчетов и ошибок. Утверждают, что происходящее с ними — наказание за совершенные в прошлом проступки; заявляют, что они недостойны лечения и пребывания в больнице, так как их надо направить в тюрьму или уничтожить.

Аппетит, как правило, снижен или отсутствует. Пища кажется безвкусной, пресной. Как правило, во время депрессивной фазы больные худеют на несколько килограммов. Характерным является нарушение цикла сон-бодрствование. Для депрессивных состояний типично уменьшение продолжительности сна за счет ранних пробуждений и затрудненного засыпания. Тяжело переживаются больными деперсонализационные расстройства — субъективное чувство полного отсутствия сна.

Соматовегетативные нарушения обусловлены повышением тонуса симпатического отдела вегетативной нервной системы. Со стороны сердечно-сосудистой системы выявляется тахикардия, подъем АД, со стороны желудочно-кишечного тракта – запоры, явления дискинезии. При депрессивных состояниях часто отмечаются суицидные мысли и действия. Выраженность суицидных намерений варьирует от пассивного желания ухода из жизни до болезненной убежденности обоснованности и необходимости самоубийства.

У трети больных МДП наблюдаются смешанные состояния, при которых сочетаются симптомы, характерные для мании и депрессии.

В МКБ-10 смешанный аффективный эпизод характеризуется «одномоментным существованием маниакальных и депрессивных симптомов, длящихся не менее двух недель и их быстрым чередованием в течение нескольких часов».

Смешанные состояния, возникающие в период перехода из одной фазы в другую, характеризуются высоким суицидальным риском.

Наряду с классической меланхолической депрессией при МДП могут часто наблюдаться Атипичные варианты депрессивного синдрома. Наиболее часто встречаются следующие клинические варианты депрессивного синдрома. Тревожная или ажитированная депрессия с доминированием либо значительным удельным весом тревожного аффекта, идеаторным и двигательным возбуждением, высоким суицидальным риском.

Апатическая депрессия – с отсутствием стремления и побуждения к деятельности, непереносимостью интеллектуальных и физических нагрузок.

Адинамическая или анергическая депрессия с преобладанием вялости, бессилия при наличии желаний, стремления к деятельности.

Дисфорическая депрессия с гневливо-раздражительным фоном настроения, склонностью к ауто- и гетероагрессивным действиям.

Психическое состояние больных в маниакальной фазе характеризуется болезненно повышенным настроением – гипертимией, ускорением темпа мышления, двигательным возбуждением. Настроение повышено без какого-либо повода. Больные переполнены чувством радости, веселья. Окружающее воспринимается в радужных тонах. Неприятные события не оказывают влияния на настроение.

Темп мышления ускоряется, преобладают ассоциации по сходству и смежности. Больные без умолку говорят. Легко рифмуют случайные фразы, пытаются петь и танцевать.

Отмечается прилив бодрости и энергии, появляется ощущение психического и физического благополучия. Чувство усталости отсутствует. Потребности во сне и отдыхе уменьшается. Повышенная отвлекаемость сводит на нет все начинания больных. Ни одно дело не доводится до конца.

Утрачивается чувство такта. Больные во все вмешиваются, дают советы окружающим. Без учета ситуации много шутят, громко смеются, легко заводят новые знакомства.

Характерным для маниакальных состояний являются идеи переоценки личности – преувеличение своих достижений, талантов, заслуг. Больные переоценивают свои внешние данные, охотно рассказывают окружающим о своих любовных победах и успехах, много говорят на эротические темы, легко вступают в половые связи.

Критика к состоянию и поведению отсутствует,

Наряду с классической веселой манией при МДП может наблюдаться атипичный вариант маниакального синдрома – гневливая мания. В этом случае на фоне приподнятого настроения отмечается склонность к дисфорическим реакциям, раздражительность, придирчивость. При непродуктивной мании выпадает идеаторный компонент триады, приподнятое настроение не сопровождается ускорением ассоциативных процессов. В случае заторможенной мании выпадает двигательный компонент триады, повышенное настроение не сопровождается моторным возбуждением.

Наибольшие трудности представляет диагностика так называемых «скрытых», «маскированных» депрессий и маний. Наиболее часто встречаются «соматические маски» аффективных фаз. В этом случае пониженное либо приподнятое настроение скрывается за «фасадом» соматических жалоб. В клинической практике чаще встречаются соматизированные депрессии, значительно реже – соматизированные мании.

Диагностика соматизированных аффективных фаз основывается на следующих клинических признаках: 1) суточные колебания выраженности симптоматики, аналогичные ритмике аффекта при классических аффективных фазах; 2) фазное течение заболевания; 3) чередование соматизированных и манифестных аффективных фаз; 4) наличие наследственной отягощенности аффективными расстройствами; 5) отсутствие органической причины страдания, подтвержденное клиническими, лабораторными и инструментальными методами; 6) отсутствие аффекта от соматотропной терапии.

Клинические варианты заболевания

В зависимости от соотношения в клинической картине болезни аффективных расстройств различного полюса выделяют монополярный и биполярный варианты заболевания. Разделение МДП на моно- и биполярный варианты обосновано клиническими и биологическими исследованиями, имеет важное значение для прогноза и терапии.

Монополярный вариант

Монополярный вариант заболевания прогностически более благоприятен в сравнении с биполярным. Монополярный депрессивный вариант (рекуррентное депрессивное расстройство по МКБ-10). В клинической картине болезни на всем протяжении наблюдаются только депрессивные фазы. Начало заболевания, как правило, в возрасте 40-45 лет.

Монополярный маниакальный вариант. Клиническая картина болезни представлена исключительно маниакальными состояниями. Дебют болезни обычно после 35 лет, характерной является сезонность возникновения аффективных фаз. Прогностически менее благоприятен в сравнении с монополярным депрессивным вариантом. Прослеживается тенденция к затяжному течению аффективных фаз с трансформацией в континуальное течение.

Биполярный вариант

Биполярный вариант как правило манифестирует в более молодом возрасте. При биполярных депрессиях отмечается тенденция к более быстрому развитию и редукции симптоматики. Рису суицида при биполярной депрессии выше, чем при рекуррентной.

Для биполярного аффективного расстройства характерна большая частота и длительность фаз в сравнении с рекуррентной депрессией.

При биполярном течении заболевания доминирование маниакальных состояний в клинической картине расценивается как прогностически менее благоприятный вариант болезни в сравнении с биполярной формой с преобладанием депрессии.

В рамках биполярного варианта заболевания принято выделять биполярное расстройство первого и второго типа. Биполярное расстройство первого типа (БАР-1) характеризуется регулярной сменой маниакальных и депрессивных фаз психотического уровня. Типичными являются классические аффективные фазы по типу меланхолической депрессии и веселой мании. Основанием для диагностики БАР-1 является «наличие хотя бы одного развернутого или смешанного эпизода». На инициальном этапе болезни часто наблюдаются смешанные аффективные фазы.

Биполярное аффективное расстройство II типа (БАР-II) «потенциально» или «условно» биполярный психоз. Клиническая картина заболевания наряду с преобладающими по степени выраженности и числу депрессивными фазами представлена относительно кратковременными гипоманиакальными состояниями. Основным для диагностики БАР-II является наличие «хотя бы одного гипоманиакального и одного депрессивного при отсутствии в анамнезе развернутых депрессивных состояний».

Большинством психиатров БАР-II признается в качестве самостоятельного варианта циркулярного психоза с крайне низкой вероятностью трансформации в БАР-1.

Циклотимия

Циклотимия — мягкий, абортивный вариант МДП. В литературе циклотимию относят к заболеваниям биполярного спектра. Манифестные психотические маниакальные и депрессивные состояния не наблюдаются.

Колебания настроения при циклотимии могут быть выражены в меньшей степени в сравнении с колебаниями самооценки, общей и социальной активности, витальных функций (сна и аппетита).

Больные с циклотимией редко активно обращаются за медицинской помощью. Заболевание, как правило, диагностируется ретроспективно.

Этиология и патогенез

МДП имеет сложную этиологию и патогенез. Наследственные предрасполагающие факторы взаимодействуют с внешними биологическими и психосоциальными влияниями.

Данные клинико-генетических исследований свидетельствуют о наследственной семейной природе заболевания. Установлено, что в семьях больных МДП происходит накопление случаев расстройств аффективного спектра (МДП, циклотимия, шизоаффективный психоз). При этом риск развития болезни увеличивается по мере нарастания родственной близости членов семьи.

Получены данные, указывающие на генетическую гетерогенность МДП. Наследственная отягощенность при биполярном варианте в несколько раз превышает аналогичный показатель при монополярном варианте заболевания.

Результаты близнецовых исследований подтверждают вклад генетического фактора в развитие заболевания. Конкордантность монозиготных близнецов превышает аналогичный показатель у дизиготных близнецов в 3-5раз.

Имеющиеся данные о роли генетической предиспозиции не исключают влияние внешних «средовых» факторов на вероятность развития болезни. Риск развития заболевания не достигает 100% даже у монозиготных близнецов как при монополярном, так и при биполярном варианте заболевания.

Патогенез МДП связывают с нарушением центральной норадренергической и серотонинергической нейротрансмиссии. Считается, что в основе развития аффективных нарушений лежит дисбаланс серотонинергической-норадренергической системы головного мозга, определяющий дефицит либо избыток биогенных аминов в синапсах нейронов. При этом развитие депрессии связывается с дефицитом, а мании – с избытком катехоламинов.

Однако данная гипотеза отражает лишь одно звено патогенеза аффективных нарушений. Определенную роль в генезе заболевания играет дисфункция гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой и тиреодных систем.

Имеются данные по связи аффективных нарушений с десинхронизацией биологических ритмов, в частности с расстройством регуляции цикла сон-бодрствование, вследствие нарушенной продукции гормона эпифиза мелатонина.

Исследованиями последних лет установлено, что при МДП наблюдаются морфологические изменения (атрофия и гипертрофия) в гиппокампе и миндалевидном теле – участках головного мозга, играющих ключевую роль в регуляции эмоций.

Лечение

 В системе лечения и реабилитации больных МДП выделяют три относительно самостоятельных этапа. Конечной целью купирующей терапии является достижение ремиссии. Для лечения депрессивных фаз в большинстве случаев используются препараты из группы антидепрессантов. Выбор антидепрессанта проводится с учетом тяжести состояния, психопатологической структуры депрессии, спектра психотропной активности, а так же сопутствующей соматической патологии.

Лечение неглубоких депрессий субпсихотического уровня может проводиться в амбулаторных условиях. При легких и умеренно выраженных депрессиях больные особенно чувствительны к побочным эффектам фармакотерапии. В связи с этим предпочтение отдается препаратам нового поколения, вызывающим наименьшее число побочных эффектов. Наиболее широко в настоящее время используются препараты из группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС).

Лечение тяжелых психотических депрессий должно проводиться в условиях психиатрического стационара. В этом случае наиболее эффективны «эталонные» антидепрессанты трициклической структуры (имипрамин, амитриптилин, кломипроимн). Для повышения эффективности терапии может использоваться внутримышечное и внутривенное введение антидепрессантов.

Препаратами выбора для лечения биполярной депрессии являются нормотимики. В случае неэффективности монотерапии показано назначение антидепрессанта на короткий срок. Применение антидепрессантов при лечении биполярных депрессий ограничено из-за высокой вероятности инверсии аффекта в процессе терапии. В связи с этим рекомендуется избегать назначения больным трициклических антидепрессантов. При неэффективности антидепрессантов при тяжелых психотических депрессиях рекомендуется проведение электросудорожной терапии (ЭСТ).

Купирующая терапия маниакальных состояний проводится нормотимиками и\или антипсихотиками. Лечение неглубоких гипоманиакальных состояний может проводиться нормотимиками (соли лития, вальпроаты, карбомазепин). Терапия гипоманиакальных состояний может осуществляться амбулаторно. При значительной выраженности симптоматики показана комбинированная терапия нормотимиками в сочетании с антипсихотическими препаратами (традиционный нейролептик галоперидол либо атипичные антипсихотики). Использование атипичных антипсихотиков считается предпочтительным за счет лучшей переносимости и меньшей вероятности инверсии аффекта с развитием депрессии.

Долечивающая (стабилизирующая) терапия имеет целью коррекцию резидуальной аффективной симптоматики. Длительность лечения определяется продолжительностью предшествующих аффективных фаз и должна превышать ее не менее чем в два раза. Средняя продолжительность этапа долечивающей терапии составляет 5-9 месяцев. Проводится в амбулаторных или полустационарных условиях.

Профилактическая терапия направлена на предотвращение рецидивов болезни и увеличение продолжительности интермиссии. Показания к проведению профилактического лечения является наличие не менее двух очерченных аффективных эпизодов за последние 2 года.

При рекуррентной депрессии для профилактической терапии используются антидепрессанты, при биполярном аффективном расстройстве – нормотимики. Предпочтение отдается антидепрессантам нового поколения – селективным ингибиторам обратного захвата серотонина. С учетом незначительной выраженности побочных явлений антидепрессанты применяют в стандартных терапевтических дозах на всем протяжении терапии. При доминировании в клинической картине БАР маниакальной симптоматики препаратами выбора являются карбонат лития и вальпроаты, депрессивной – карбомазепин и ламотриджин.

Профилактическая терапия проводится в амбулаторных условиях. Длительность лечения не менее одного года. Терапия может быть прекращена, если на протяжении 5 лет отмечалась полноценная интермиссия.

Методы психотерапии при лечении больных МДП имеют вспомогательное значение. На этапе купирующей и долечивающей терапии используются различные психообразовательные программы для больных с эндогенными аффективными расстройствами. В период интермиссии применение методов психотерапии (тренинг социальных навыков, коммуникативный тренинг) направлено на повышение уровня социально-психологической адаптации больных.

 

Контрольные вопросы

1.                  В чем клиническое различие интермиссий (светлых промежутков) при МДП и ремиссий при периодическом течении шизофрении?

2.                  В чем клиническое различие между циклофренией и циклотимией?

3.                  Перечислите клинические признаки и диагностические критерии смешанных состояний.

4.                  Перечислите основные клинические варианты течения МДП.

5.                  Приведите данные, свидетельствующие о различиях в этиопатогенезе монополярного и биполярного вариантов МДП.

6.                  Перечислите основные цели этапов купирующей, долечивающей и профилактической терапии.

7.                  Назовите препараты, рекомендуемые для купирующей терапии рекуррентной и биполярной депрессии.

8.                  Назовите препараты, рекомендуемые для купирующей терапии маниакальных состояний.

9.                  Назовите препараты, рекомендуемые для профилактической терапии рекуррентных депрессий и биполярного варианта МДП


ФГБНУ НЦПЗ. ‹‹Аффективные и шизоаффективные психозы››

Т.И.Кадина

г.Москва, Россия

Аффективные нарушения являются наиболее распространенными психопатологическими расстройствами, встречающимися в практике амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы. Они наблюдаются как у людей с психическими аномалиями, так и у здоровых лиц, как реакция на совершенный деликт, вынужденную изоляцию, проведение судебно-следственных действий. Степень выраженности аффективных нарушений в зависимости от нозологической принадлежности представлена широким диапазоном расстройств от невротических до психотических. В равной мере депрессивные состояния различной структуры и продолжительности могут наблюдаться у всех участников криминальной ситуации — обвиняемых, потерпевших и свидетелей. В ранее проведенных исследованиях были проведены тщательное изучение и анализ разнообразных клинических проявлений этих состояний, были описаны клинические варианты наблюдавшихся в этих случаях депрессий и их динамика, определена оценка роли аффективных расстройств при решении экспертных вопросов. Особое внимание уделялось изучению наиболее опасных исходов депрессивных расстройств, различным проявлениям суицидального поведения. Однако, несмотря на множество исследований, остается достаточно сложной, особенно при проведении амбулаторных судебно-психиатрических экспертиз, диагностика аффективных расстройств и выявление причин возникновения и динамики аутоагрессивного поведения у лиц, совершивших незавершенные, завершенные и расширенные суицидальные акты. Проводимые в последние годы в Центре им.В.П.Сербского исследования несколько прояснили особенности динамики аффективных состояний, приводящих к совершению суицидальных актов, дали определенную картину взаимодействия личности и ситуации в субъективно сложных ситуациях. Однако в практике амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы остается много сложных проблем при проведении экспертиз по факту смерти или освидетельствования потерпевших, совершивших суицидальные поступки в криминальной и посткриминальной ситуации.

Клинико-психопатологический анализ материалов уголовных дел, возбужденных по факту смерти, выявил наличие у всех лиц юношеского возраста, совершивших аутоагрессивные действия в условиях военной службы, клинические признаки депрессии невротического уровня. В ходе исследования было установлено, что вскоре после призыва в армию у каждого из этих лиц появились признаки ситуационно обсловленной дезорганизации психической деятельности, которые на первых порах в целом не выходили за рамки обычной реакции адаптации в новых условиях жизни и не вызывали опасения у окружающих. Однако довольно быстро к ним присоединялись депрессивные расстройства в виде пониженного настроения, стремления к одиночеству, психической, а затем и двигательной заторможенности. Постепенно в течение небольшого по длительности периода времени (две-три недели) появлялись и другие признаки, указывающие на углубление депрессивных расстройств, заметно снижалась работоспособность. В некоторых случаях депрессия носила маскированный характер и была представлена жалобами на неприятные ощущения в различных частях тела, нижних конечностях, голове, желудке. Значительно быстрее нарастание депрессивных расстройств происходило в тех случаях, где наряду с трудностями адаптации в новых условиях, имели место внеуставные взаимоотношения с унижением чести и достоинства, дополнительной работой, физическими оскорблениями, что приводило к астенизации юношей. Суицидальные намерения в ряде случаев появлялись с первых дней формирования депрессии как единственный выход из сложившейся ситуации. В других — возникали внезапно на высоте депрессивных переживаний, чаще всего в ответ на действие новых, дополнительных психотравмирующих факторов. В тех случаях, когда депрессивные переживания с самого начала сопровождались суицидальными мыслями и высказываниями, в поведении погибших наблюдались элементы ажитации со сложными действиями для доступа к огнестрельному оружию, «пробными» выстрелами. В тех случаях, где проводилось экспериментально-психологическое исследование, обращала на себя внимание общность преморбидных особенностей всех этих юношей. Все они отличались замкнутостью, не умели постоять за себя, терялись в неординарных ситуациях, характеризовались как слабохарактерные, безынициативные, неорганизованные, несамостоятельные, склонные избегать конфликтных ситуаций.

В другой части материала изучение данных амбулаторных психолого-психиатрических экспертиз потерпевшим, жертвам сексуального или иного насилия, позволило установить, что насильственные действия, сочетающиеся с унижением чести и достоинства, приводили к возникновению у них острой депрессивной реакции с элементами психомоторного возбуждения, аффективной дезорганизации психической деятельности и способствовали принятию решения о самоубийстве. Результаты психологического обследования потерпевших обнаружили у них общность личностных особенностей. Все они отличались избирательностью и ограниченностью социальных контактов, затруднениями в интеллектуальной переработке возникающих конфликтных ситуаций, склонностью к колебаниям настроения и фиксированностью на отрицательно окрашенных эмоциональных переживаниях. Им была присуща категоричность оценок и суждений, идеализация межличностных взаимоотношений, устойчивая ориентация в поведении на социально-этические нормы с ожиданием ответного позитивного отношения окружающих, высокая чувствительность к внешним оценкам своего поведения.

Таким образом, клинико-психологический анализ психически здоровых лиц, совершивших завершенные и незавершенные суицидальные поступки, позволил выявить у них определенные личностные особенности из круга тормозимых, которые в сочетании с депрессивными расстройствами невротического уровня, возникшими под влиянием психогенно травмирующей ситуации, приводили к возникновению психологического кризиса с дезорганизацией психической деятельности, затруднением интеллектуальной переработки ситуации, недостаточным контролем над своими поступками, снижением прогностических функций и появлением депрессивных идей малозначимости, малоценности, несостоятельности, суицидальных мыслей, что ограничивало их возможность осознавать фактический характер своих действий и руководить ими и приводило к совершению суицидальных актов.

Современные методы диагностики и лечения аффективных расстройств (тревожного, депрессивного) с точки зрения нейрохимических нарушений.

   Депрессия, как вид психического расстройства, в современном мире является чрезвычайно актуальной проблемой.

Депрессивными расстройствами по оценкам Всемирной Организации Здравоохранения, во всем мире страдает более 264 миллионов человек из всех возрастных групп.  

Ежегодно около 800 000 человек погибают в результате самоубийства — второй по значимости причины смерти среди людей в возрасте 15-29 лет.

Депрессия является причиной инвалидизации (в европейских странах) — стойкой утратой трудоспособности, с неблагоприятными социальными последствиями.

В то же время — это не только медицинская и социальная проблема, немаловажное значение имеет и влияние депрессивных расстройств на экономику. Подсчитано, что лечение депрессии дает выраженный экономический эффект в виде восстановления трудоспособности населения, позволяя получать 5 долларов за каждый вложенный доллар.

   Так что же такое депрессия и чем она отличается от «плохого настроения»?

   За психическую деятельность отвечает головной мозг. Вся сложность и уникальность мыслительной, эмоциональной и поведенческой деятельности заключена всего в двух процессах. В процессе возбуждения и процессе торможения клеток головного мозга. Надо отметить, что процесс торможения клеток головного мозга является активным и для его осуществления необходимы определенные затраты, использование специальных веществ, нейромедиаторов с эффектом торможения.  Указанные процессы возбуждения реализуются нейромедиаторными системами. Нейромедиа́торы — биологически активные химические вещества, посредством которых осуществляется передача электрохимического импульса от нервной клетки через синаптическое пространство между нейронами, к другой нервной клетке или другим клеткам (мышечным, железистым). Выделяют основные нейромедиаторные системы: дофаминергическая система, норадренергическая система, серотонинергическая система, холинергическая система, ГАМК-ергическая система, система воз­буждающих аминокислот: глутамата и аспарата, система гистамина, система глицина, система нейропептидов, система карболинов. Указанные нейромедиаторные системы осуществляют сложное взаимодействие между собой, саморегулируются и управляют работой не только головного мозга, но и всего организма. В случае сбоя, дисбаланса в нейромедиаторных системах, развиваются различные психические заболевания, в том числе и аффективного регистра (депрессивные, тревожные).

 По определению ВОЗ, «Депрессия — это распространенное психическое расстройство, для которого характерны уныние,

потеря интереса или радости, чувство вины и низкая самооценка, нарушения сна или аппетита, вялость и плохая концентрация внимания. 

Эти проблемы могут стать хроническими или возобновляющимися и оказывать значительное воздействие на способность человека

справляться с проблемами повседневной жизни. В самой тяжелой форме депрессия может приводить к самоубийству.

Большинство случаев депрессии можно лечить с помощью лекарственных средств и психотерапии».

С точки зрения психиатрии, в классическом, традиционном понимании, для диагностики депрессивного состояния используется понятие «депрессивная триада». Отец современной психиатрии, немецкий психиатр Эмиль Крепелин описал ее в 1899 году так:

  1. Гипотимия (сниженная настроение, подавленность)
  2. Идеаторная заторможенность (снижение психической активности)
  3. Моторная заторможенность (снижение двигательной активности)

Симптомы должны длиться от двух недель и более. В случае же, когда один или два симптома не выражены или проявляются другим образом, например, гневливость, вместо подавленности или двигательная расторможённость, вместо заторможенности, можно говорить об атипичных вариантах депрессии. В случае невыраженных симптомов, в ряде случаев, проведя тщательный клинический осмотр пациента и проанализировав дополнительные симптомы, можно выявить стертые, соматизированные (симулирующие другие телесные заболевания) формы депрессии. Конечно же, и стертые и соматизированные формы депрессии требуют своевременного, адекватного лечения у врача психиатра. К сожалению, такие пациенты зачастую попадают в поле зрения врачей других специальностей и не могут быть распознаны. По данным отечественных исследователей, среди больных, обратившихся за амбулаторной помощью к врачу терапевту, депрессия может быть диагностирована у 40,5 % обратившихся, том числе тяжелая у 9,5%. Зачастую такие пациенты длительно, без должного эффекта лечатся у врачей терапевтов, неврологов и врачей другиъх специальностей. Многие пациенты боятся обратиться за психиатрической помощью, ошибочно считая лечение у врача-психиатра социально неприемлемым, таким образом, теряя бесценное время и возможность получения своевременного лечения.

Что же служит причиной депрессивных, тревожных расстройств, как их диагностировать и лечить?

   Депрессии и тревожные расстройства принято считать полиэтиологическими заболеваниями, то есть имеющие несколько причин. При всем многообразии причин, их можно разделить на две основные группы: биологические и социально-психологические.

Биологические причины заключаются в том, что морфологическим субстратом заболеваний являются изменения в центральной нервной системе, а именно ее патология. Нарушен синтез нейромедиаторов, их транспорт, снижена пластичность нервной ткани, часто обнаруживается снижение или усиление кровотока в областях головного мозга, ответственных за формирование эмоций, явления демиелинизации, дистрофии клеток головного мозга. Значительное влияние на эмоциональную сферу оказывают заболевания, сопровождающиеся атрофией коры головного мозга, например, болезнь Альцгеймера, Пика и др, а также последствия перенесенных черепно-мозговых травм.  Современные методы нейровизуализации, такие, как МРТ, функциональная МРТ, КТ, ОФЭКТ, ПЭТ и др.  в ряде случаев фиксируют эти нарушения в головном мозге, а в ряде случаев нет или несут общую неспецифическую информацию. Надо отметить, что наиболее современные методы исследования, направленные на диагностику функциональных нарушений работы головного мозга, такие, как ПЭТ, функциональная МРТ являются дорогостоящими и малодоступными.

   Социально-психологические причины заключаются в том, что высшая нервная деятельность человека, такая, как интеллект, память,

внимание, мышление и даже во многом эмоции, с точки зрения нейропсихологии, являются продуктом социального взаимодействия

(семья, школа, общение посредством второй сигнальной системы).

Человек — это продукт общества, личность формируется посредством

общения с социумом, живет в нем. В случае личностно значимых стрессовых переживаний, например, смерть родственника,

тяжелая болезнь, катастрофа, стихийное бедствие, длительная тяжелая работа и тд.,

  наступает состояния истощения нейромедиаторных систем одних и перевозбуждения других.

Таким образом, в развитии тревожных и депрессивных расстройств имеют значение и биологические, и социально-психологические факторы. В случае преобладания биологически факторов, говорят об «органической» причине развития депрессивного, тревожного расстройства, что подтверждается методами нейровизуализации. В этом случае, как правило, развиваются депрессивные расстройства. В случае преобладания сильных стрессов, личностно значимых переживаний, чаще диагностируются реактивные тревожные состояния.

Конечно, биологические факторы и социально-психологические имеют взаимное влияние, взаимодействуют и образуют взаимоусиливающиеся патогенетические связи.    Например, сильный стресс, или множество стрессов (так называемая суперпозиция стрессов), вызывает истощение тормозных нейромедиаторов, перевозбуждение активирующих нейромедиаторов и зачастую лечение такого пациента методами одной только психотерапии затруднительно.

В то же время, биологические факторы, такие как нарушение кровообращения головного мозга, демиелинизация клеток, явления глиоза (гибели клеток) не только затрагивают зоны головного мозга, ответственные за эмоции (гипоталамус, миндалевидное тело, поясная извилина, парагиппокампальная извилина), но и служат фактором, снижающим адаптационные возможности психической деятельности перед лицом стрессовых ситуаций.

____________________________________________

   Диагностирование депрессивного, тревожного расстройства лучше доверить врачу-психиатру. Врач-психиатр проводит с пациентом структурированное клиническое интервью, где методом расспроса пациента, при возможности расспроса его окружения, выясняет жалобы, оценивает состояние сознания, когнитивно-мнестической сферы, эмоциональное состояние, поведение, а также психопродуктивные феномены. Такое интервью называется клинико-психопатологическим методом исследования. Исследуется медицинская документация, результаты нейровизуализационных методов исследования. Дополнительно используются специальные стандартизированные клинические опросники: Шкала Гамильтона, Госпитальная шкала тревоги и депрессии, Опросник Бека и др. Американские ученые из Университета штата IOWA Clark и Wilson предложили для этих целей «Вопросник симптомов тревоги и нарушений настроения».

____________________________________________

 

Измерение и компоненты модели Симптомы
  1. Общий дистресс
 1) Тревога  Чувство напряжения или лёгкая возбудимость, ощущение дискомфорта, чувство страха, нервозность, взвинченность, раздражительность.
 2) Депрессия  Подавленность, уныние, отсутствие желаний, печаль, безнадёжность, разочарование в себе.
 3) Смешанное состояние  Беспокойство, сосредоточенность на проблемах, неудовлетворённость, путаница, раздражительность.
 2. Ангедония  и положительный аффект
 Утрата интересов  Чувство собственной непривлекательности, отстранённость от других, чувство заторможенности, для начала какого-либо дела требуются дополнительные усилия.
 Чрезмерно приподнятое настроение?  Настоящее счастье, настоящая жизнь, оптимизм, чувство переполненности энергией, гордость за себя.
  3. Соматическая тревога
 Тревожное возбуждение  Головокружение, дрожь в руках, затруднённое глотание, отдышка, боль в груди.

 

Данный опросник помогает увидеть сферу, где наибольшие нарушения, а именно: область общего дистресса, гедонических нарушений или соматической тревоги. Зная клинические эффекты, которые сопровождают нарушения в той или иной нейромедиаторной системе, врач-психиатр может подобрать лечение с учётом патологического процесса. Медикаментозное лечение депрессивных и тревожных расстройств осуществляется специальными препаратами, воздействующими на нейромедиаторные системы головного мозга. Различные препараты обладают различными фармакологическими эффектами, подбирается такой препарат, профиль действия которого совпадает с необходимым терапевтическим влиянием на нарушенные механизмы нейротрансмиттерной передачи.

Тем не менее, назначение медикаментозной терапии не отрицает важность психотерапевтического воздействия. Методы психотерапии, психокоррекции эффективно дополняют проводимую терапию, служат целям ресоциализации, значительно ускоряют процесс выздоровления или наступления ремиссии.

Список использованных источников

  1. https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/depression
  2. Время выполнять обещания: доклад независимой комиссии высокого уровня ВОЗ по неинфекционным заболеваниям [Time to deliver: report of the WHO Independent High-level Commission on Noncommunicable Diseases]
  3. Нуриев И.Т. Клинико-эпидемиологическое исследование депрессивных расстройств среди пациентов общесоматической сети // Вятский медицинский вестник. 2005. №1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kliniko-epidemiologicheskoe-issledovanie-depressivnyh-rasstroystv-sredi-patsientov-obschesomaticheskoy-seti (дата обращения: 02.08.2020).
  4. Шамрей Владислав Казимирович, Труфанов Геннадий Евгеньевич, Абриталин Евгений Юрьевич, Корзенев Аркадий Владимирович Современные методы нейровизуализации в психиатрической практике // Российский психиатрический журнал. 2010. №2. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sovremennye-metody-neyrovizualizatsii-v-psihiatricheskoy-praktike (дата обращения: 02.08.2020).
  5. StahI S.M. Essential psychopharmacology. Neuroscientific basis and practical applications. 2 ed. Cambridge Unuversity Press. New York. 2008. -601P.

   Автор: Тебеньков Григорий Геннадьевич врач-психиатр, психиатр –нарколог.

Сезонные аффективные расстройства | «Четырехлистный клевер»

Известные нам фразы об «осеннем» и «весеннем» обострениях очень хорошо описывают нашу сегодняшнюю тему. Действительно, у значительной части пациентов с аффективными расстройствами рецидив симптоматики возникает в определённое время года (чаще всего осенью, зимой и весной, реже – летом).

Основная причина лежит в изменении светового дня. Осенью, когда солнечного света, «природного антидепрессанта», становится меньше, а темноты, «природного нейролептика», больше, предрасположенные к аффективным расстройствам лица имеют довольно высокий риск появления депрессии. И, наоборот, весной, когда света становится больше, у некоторых происходит гиперстимуляция психической деятельности, что приводит к развитию гипомании или мании.

Говоря о клинике сезонных депрессивных расстройств, стоит отметить атипичность её течения: увеличиваются тревожность и раздражительность, повышается аппетит (возникает тяга к углеводной пище), что далее приводит к набору веса, увеличивается продолжительность ночного сна, ранний подъём становится более затруднительным, в течение всего дня беспокоит сонливость, снижается сексуальное либидо.

Как правило, люди связывают эти проявления не с ментальным
расстройством, а с переработками, астенией, характерной после простудных заболеваний, нехваткой сна и пр. Гипоманиакальные и маниакальные эпизоды протекают классически. По прошествии наиболее «уязвимого» сезона симптомы редуцируются.

Если Вы заподозрили у себя наличие сезонного аффективного расстройства, то Вам следует обратиться за помощью к врачу-психиатру. Что касается профилактики, мы можем Вам рекомендовать световые будильники: они имитируют рассвет с определённого часа, чтобы обеспечить постепенное и физиологичное пробуждение. Хорошим подручным средством могут оказаться, как ни странно, гаджеты. Их «синий свет» тормозят выработку мелатонина в эпифизе и оказывает возбуждающее действие.

Желаем Вам хорошем самочувствия в любое время года!
Ваш Четырёхлистный клевер.

Рекомендуем Вам специалистов: Куприянова Ирина Евгеньевна, Серых Надежда Сергеевна, Глушко Татьяна Валерьевна, Зайченко Татьяна Владимировна, Кузнецова Алина Андреевна, Возлюбленных Наталья Сергеевна, Тлюняева Альбина Муратовна

Аффективные нарушения в структуре острых преходящих психотических расстройств: клинико-динамические и прогностические аспекты | Барденштейн

Рекомендуемое оформление библиографической ссылки:

Барденштейн Л.М., Алешкина Г.А., Муртазалиева Д.А. Аффективные нарушения в структуре острых преходящих психотических расстройств: клинико-динамические и прогностические аспекты // Российский психиатрический журнал. 2013. №5. С. 27-32.

Аннотация

С целью анализа клиники и динамики острых преходящих психотических расстройств и изучения структурно-динамических взаимоотношений аффективной и психотической симптоматики психотического приступа проведено сравнительное исследование 2 групп пациентов с острыми преходящими психотическими расстройствами без симптомов шизофрении (n=35, средний возраст 30,5±10 лет) и острыми преходящими психотическими расстройствами с симптомами шизофрении (n=35, средний возраст 28,6±9,3 года). Использовались клинико-психопатологический, клинико-динамический, психометрический, статистический методы. Рассмотрены различные аспекты психопатологии острых преходящих психотических расстройств, выделены наиболее часто встречающиеся синдромальные варианты психотических эпизодов. Приведен сравнительный анализ структурнодинамических особенностей аффективных нарушений в рамках острых психотических расстройств. Выявлена взаимосвязь между стереотипом развития аффективной симптоматики в рамках психотического приступа и последующим рецидивом заболевания.

Литература

1. Богословская А.К. Аффективные расстройства в острых бредовых синдромах различной нозологической принадлежности: Автореф. дис. — канд. мед. наук. — М., 1982. — 16 с. 2. Вдовенко А.М. Юношеский эндогенный приступообразный психоз, манифестирующий приступом депрессивно-бредовой структуры (клинико-психопатологическое и клинико-катамнестическое исследование): Дис. — канд. мед. наук. — М., 2012. — 228 с. 3. Кравченко Н.Е. Динамика расстройств аффективного круга, предшествующих первым приступам шизофрении // Современная терапия психических расстройств. — 2009. — № 1. — С. 15-18. 4. Омельченко М.А. Юношеский эндогенный психоз с маниакально-бредовой структурой первого приступа (психопатологические, патогенетические и прогностические аспекты): Автореф. дис. — канд. мед. наук. — М., 2011. — 24 с. 5. Папандопулос Т.Ф. Острые эндогенные психозы (психопатология и систематика). — М.: Медицина, 1975. — 192 с. 6. Попов М.Ю. Тревога в структуре острых психотических состояний как обоснование подходов к терапии // Психиатрия и психофармакотер. — 2002. — № 2. — С. 54-56. 7. Портнов В.В. Депрессивно-параноидные состояния при шизофрении (клинико-психопатологическая дифференциация, вопросы прогноза и лечения): Автореф. дис. — канд. мед. наук. — М., 2007. — 24 с. 8. Руководство по психиатрии / Под ред. А.В. Снежневского. — Т. 1. — М.: Медицина, 1983. — 480 с. 9. Точилов В.А., Кушнир О.Н. Особенности антипсихотического действия клозапина (азалептина) при лечении больных с острыми психозами // Современная терапия психических расстройств. — 2012. — № 1. — С. 16-21. 10. Barbini B., Scherillo P., Benedetti F. et al. Respone to closapine in acute mania is more rapid then that of chlorpromazine // Int. Clin. Psychopharmacol. — 1997. — Vol. 12(2). — P. 109-112. 11. Griesinger V. (Гризингер В.). Душевные болезни. Пер. с нем. — СПб, 1881. — 558 с. 12. Freudenriech O., Holt D.J., Cather C. The evaluation and management of patients with first episode schizophrenie a selective clinical review and diagnosis, treatment, prognosis // Harv. Rev. Psychiatry — 2009. — Vol. 15. — P. 189-211. 13. Hamilton M. A rating scale for depression // J. Neurol. Neurosurg. Psychiatry. — 1960. — Vol. 23. — P. 56-62. 14. Hamilton M. The assessment of anxiety states by rating // Br. J. Med. Psychol. — 1959. -Vol. 32. — P. 50-55. 15. International Classification of Diseases, Tenth Revision (ICD-10). Classification of Mental and Behavioral Disorders. Clinical Descriptions and Diagnostic Guidelines. — Geneva: WHO, 1992. — Р. 419. 16. Muerser K., Gingerich S. Relapse prevention and recovery in patients with psychosis: the role of psychiatric rehabilitation // Psychiatric Times. — June 2011. — P. 66-71. 17. Young R.C., Biggs J.T., Ziegler V.E. et al. A rating scale for mania: reliability, validity and sensitivity // Br. J. Psychiatry. — 1978. — Vol. 133. — P. 429-435.

DOI: http://dx.doi.org/10.24411/1560-957X-2013-11356

Метрики статей

Загрузка метрик …


Metrics powered by PLOS ALM

Биполярное аффективное расстройство | Suomen Mielenterveysseura

Двустороннее психическое расстройство или биполярное аффективное расстройство называли раньше маниакально-депрессивным психозом. Двустороннее психическое расстройство – продолжительное и стойко наследуемое расстройство психического здоровья. Данное расстройство характеризуют отличающиеся от обычных перепады настроения. Депрессивные, маниакальные и смешанные состояния сменяют друг друга, иногда могут наблюдаться бессимптомные периоды или периоды, когда симптомы слабо выражены.

Больные двусторонним психическим расстройством исключительно часто страдают алкоголизмом или другой наркозависимостью. Обильное употребление алкоголя способствует усилению как маниакальных, так и депрессивных симптомов.

На маниакальной стадии настроение либо слишком хорошее, либо возбужденное

Маниакальную стадию распознать легче, чем депрессивную, так как поведение больного бросается в глаза своей активностью. Во время маниакальной стадии страдающий биполярным расстройством может переживать чрезвычайно сильные чувства и необычайно хорошее настроение на протяжении многих недель, а то и месяцев.

Маниакальная стадия часто характеризуется отсутствием рассудительности. Страдающий расстройством может совершать поступки, которые доставляют трудности ему самому и окружающим. Он может, например, полностью запустить свои финансовые дела или вести себя сексуально раскованно. Последствиями могут быть проблемы в семье, на работе или с полицией.

Маниакальное поведение необязательно радостно, особенно у молодых людей мания может проявляться агрессивным возбуждением. В большинстве случаев переживающие маниакальную стадию не понимают, что что-то не так, и не хотят принимать предлагаемую помощь.

В фазе депрессии больной часто переживает чувства вины и ничтожности

Зачастую страдающие биполярным психическим расстройством не обращаются за помощью при появлении первых симптомов. Причиной обращания за помощью обычно является длительная и тяжелая стадия депрессии.

Связанные с биполярным расстройством периоды депрессии – более распространенное явление, чем маниакальные стадии. Депрессивные стадии при биполярном расстройстве протекают практически так же, как и депрессивные состояния у страдающих тяжелой депрессией. На депрессивной стадии страдающие биполярным расстройством переживают тяжелую усталость, невозможность концентрации внимания, обычны также нарушения сна.

Человек может переживать чувства ничтожности, вины и думать о смерти. Явившиеся следствием маниакальной стадии финансовые трудности и проблемы в общении с людьми еще более усугубляют типичное для страдающего биполярным расстройством чувство вины.

Смешанные фазы сочетают в себе депрессивные и маниакальные симптомы

Периоды болезни могут носить также смешанный характер, при котором могут наблюдаться одновременно как депрессивные, так и маниакальные симптомы. Смешанная стадия может быть особо мучительной, так как мыслительные процессы больного чрезвычайно подвижны, но мысли носят депрессивный характер. У страдающего биполярным расстройством могут наблюдаться обман чувств или галлюцинации, которые однако своим качеством и четкостью отличаются от подобных явлений при шизофрении.

Маниакальные стадии, наблюдающиеся при втором типе биполярного расстройства, носят более легкий характер

Маниакальные стадии при втором типе биполярного расстройства носят более ровный характер, их называют гипоманиакальными периодами. Гипоманиакальный период не такой тяжелый и не вызывает серьезных проблем на работе или в социальных отношениях. Страдающие вторым типом биполярного расстройства часто обращаются за помощью только в период депрессии, поэтому расстройство может остаться полностью незамеченным.

Прием лекарств и выявление симптомов очень важны

Биполярное психическое расстройство обычно лечится при помощи стабилизирующих настроение препаратов, так нызываемых антипсихотиков второго поколения, лекарств, облегчающих тревожность и бессонницу, а также антидепрессантами во время депрессивной фазы. Читать далее о лекарственной терапии психических расстройств.

Для подбора подходящих лекарств при биполярном расстройстве может потребоваться некоторое время, но оптимально подобранные лекарства эффективно способствуют предотвращению и облегчению течения депрессивной и маниакальной стадий. Возможно, потребуется несколько раз изменить лекарства и их дозы, прежде чем будут определены необходимые. Иногда лучшим вариантом будет сочетание нескольких препаратов.

Для успешности лечения необходимо применять лекарства строго по инструкции. Значительное число больных биполярным расстройством не применяют лекарства согласно инструкции. Причинами могут быть, к примеру, отсутствие осознания болезни на маниакальной стадии, нежелание признать наличие расстройства, вызываемые лекарством побочные симптомы или отсутствие информации об эффективности лекарств в деле облегчения и предупреждения симптомов болезни.

При биполярном расстройстве лекарственная терапия может продолжаться в течение нескольких лет в виде так называемого поддерживающего лечения. В длительной лекарственной терапии нет необходимости только в случае, если симптомы не носят тяжелого характера и страдающий биполярным расстройством способен их достаточно хорошо контролировать. Второй вариант лечения – профилактическое лечение в случаях, когда больной научился распознавать приближение маниакальной фазы.

Следует научиться распознавать симптомы, предвещающие различные периоды болезни, в этом случае увеличивается чувство контроля, и даже с расстройством можно жить нормальной жизнью. Чтобы избежать возникновения болезненных стадий, важно избегать чрезмерных стрессов и бессонницы.

База данных видео об аффективных действиях Кьети, ресурс для изучения эмоций в психологии.

  • 1.

    Брэдли, М. и Ланг, П. Дж. Международная система аффективных картинок (IAPS) в изучении эмоций и внимания. В справочнике по выявлению и оценке эмоций 29–46 (Oxford University Press, 2007).

  • 2.

    Соарес, А. П., Комесанья, М., Пиньейро, А. П., Симойнс, А. и Фраде, С. С. Адаптация Аффективных норм для английских слов (ANEW) для европейского португальского языка. Behav. Res. Методы 44 , 256–269 (2012).

    Артикул Google ученый

  • 3.

    Экман П. Выражение лица и эмоции. г. Psychol. 48 , 384–392 (1993).

    CAS Статья Google ученый

  • 4.

    Фэрфилд Б., Маммарелла Н., Палумбо Р. и Ди Доменико А. Эмоциональные мета-воспоминания: обзор. Brain Sci. 5 , 509–520 (2015).

    Артикул Google ученый

  • 5.

    Ди Доменико, А., Палумбо, Р., Фэрфилд, Б. и Маммарелла, Н. Борьба с апатией при деменции Альцгеймера: краткое эмоциональное вмешательство. Psychiatry Res. 242 , 331–335 (2016).

    Артикул Google ученый

  • 6.

    Гросс, Дж. Дж. И Левенсон, Р. У.Выявление эмоций с помощью фильмов. Cogn. Эмот. 9 , 87–108 (1995).

    Артикул Google ученый

  • 7.

    Бавай, Й., Делландреа, Э., Чамарет, К. и Чен, Л. ЛИРИС-АКСЕДЕ: База данных видео для аффективного содержания. Анализ. IEEE Trans. Оказывать воздействие. Comput. 6 , 43–55 (2015).

    Артикул Google ученый

  • 8.

    Deng, Y., Ян М. и Чжоу Р. Новая стандартизированная база данных эмоциональных фильмов для азиатской культуры. Фронт. Психол . 8 , 1941 (2017).

  • 9.

    Роттенберг, Дж., Рэй, Р. Д. и Гросс, Дж. Дж. Выявление эмоций с помощью пленок. В справочнике по выявлению и оценке эмоций 9–28 (Oxford University Press, 2007).

  • 10.

    Вестерманн, Р., Спис, К., Шталь, Г. и Гессе, Ф. В. Относительная эффективность и достоверность процедур индукции настроения: метаанализ. евро. J. Soc. Psychol. 26 , 557–580 (1996).

    Артикул Google ученый

  • 11.

    Шефер А., Нильс Ф., Санчес X. и Филиппот П. Оценка эффективности большой базы данных фильмов, вызывающих эмоции: новый инструмент для исследователей эмоций. Cogn. Эмот. 24 , 1153–1172 (2010).

    Артикул Google ученый

  • 12.

    Рассел, Дж. Основной аффект и психологическая конструкция эмоции. Psychol. Ред. 110 , 145–72 (2003).

    Артикул Google ученый

  • 13.

    Познер, Дж., Рассел, Дж. А. и Петерсон, Б. С. Окружная модель аффекта: интегративный подход к аффективной нейробиологии, когнитивному развитию и психопатологии. Dev. Psychopathol. 17 , 715–734 (2005).

    Артикул Google ученый

  • 14.

    Рассел, Дж. А. и Барретт, Л. Ф. Основной аффект, прототипные эмоциональные эпизоды и другие вещи, называемые эмоциями: рассечение слона. J. Pers. Soc. Psychol. 76 , 805–819 (1999).

    CAS Статья Google ученый

  • 15.

    Локвуд П. «Кто-то вроде меня может добиться успеха»: нужны ли учащимся колледжей однополые ролевые модели? Psychol. Женщины Q. 30 , 36–46 (2006).

    Артикул Google ученый

  • 16.

    Herlitz, A. & Lovén, J. Половые различия и предвзятость собственного пола при распознавании лиц: метааналитический обзор. Vis. Cogn. 21 , 1306–1336 (2013).

    Артикул Google ученый

  • 17.

    Райт Д. и Сладден Б. Собственная предвзятость в отношении пола и важность волос для распознавания лиц. Acta Psychol. (Amst.) 114 , 101–14 (2003).

    Артикул Google ученый

  • 18.

    Man, T. W. & Hills, P.J. Отслеживание предвзятости собственного пола при распознавании лиц: лица другого пола рассматриваются иначе, чем лица собственного пола. Vis. Cogn. 24 , 447–458 (2016).

    Артикул Google ученый

  • 19.

    Ван Б. Гендерные различия в памяти распознавания нейтральных и эмоциональных лиц. Mem. Hove Engl. 21 , 991–1003 (2013).

    CAS Google ученый

  • 20.

    Мельцов, А. Н. Подражание и другие умы: гипотеза «Как я». В Перспективы подражания: от неврологии к общественным наукам: Vol. 2: Имитация, человеческое развитие и культура 55–77 (MIT Press, 2005).

  • 21.

    Фогт, С., Тейлор, П. и Хопкинс, Б. Визуомоторное праймирование с помощью изображений позы рук: перспективы имеют значение. Neuropsychologia 41 , 941–951 (2003).

    Артикул Google ученый

  • 22.

    Джексон, П. Л., Мельцов, А. Н. и Десети, Дж. Нейронные цепи, участвующие в имитации и взятии перспективы. NeuroImage 31 , 429–439 (2006).

    Артикул Google ученый

  • 23.

    Оостерхоф Н., Типпер С. и Даунинг П. Зависимость репрезентаций действий от точки зрения: исследование MVPA. J. Cogn. Neurosci. 24 , 975–89 (2012).

    Артикул Google ученый

  • 24.

    Nishizawa, H., Kimura, T. & Goh, A.-C. Влияние различных имитационных моделей на точность и скорость имитации движения. J. Phys. Ther. Sci. 27 , 3417–3420 (2015).

    Артикул Google ученый

  • 25.

    Рамензони В. К., Себанц Н. и Кноблич Г. Синхронная имитация последовательностей непрерывного действия: роль пространственного и топологического отображения. J. Exp. Psychol. Гм. Восприятие.Выполнять. 41 , 1209–1222 (2015).

    Артикул Google ученый

  • 26.

    Ватанабэ Р., Хигучи Т. и Кикучи Ю. Имитационное поведение чувствительно к визуальной перспективе модели: исследование фМРТ. Exp. Brain Res. 228 , 161–171 (2013).

    Артикул Google ученый

  • 27.

    Ватанабэ Р. и Хигучи Т. Поведенческие преимущества перспективной модели от первого лица для имитации. Фронт. Психол . 7 , 701 (2016).

  • 28.

    Kallinen, K., Salminen, M., Kedzior, R., Sääksjärvi, M. & Ravaja, N. Присутствие и эмоции у игроков в компьютерных играх во время игры от 1-го лица до 3-го лица Вид: Свидетельства от самого себя -отчет, отслеживание движения глаз и данные активности лицевых мышц. В Труды ПРИСУТСТВИЯ 2007 187–190 (2007).

  • 29.

    Денисова А. и Кэрнс П. Перспектива от первого лица против третьего в цифровых играх: влияют ли предпочтения игроков на погружение? В материалах Труды 33-й ежегодной конференции ACM по человеческому фактору в вычислительных системах 145–148 (ACM, 2015).

  • 30.

    Брэдли М. и Лэнг П. Дж. Измерение эмоций: манекен самооценки и семантический дифференциал. J. Behav. Ther. Exp. Психиатрия 25 , 49–59 (1994).

    CAS Статья Google ученый

  • 31.

    Di Crosta, A. et al . Видео об аффективных действиях Chieti — CAAV: техническое руководство и рейтинг эффективности. figshare , https://doi.org/10.6084/m9.figshare.c.4691840 (2019).

  • 32.

    Карстенсен Л. и Микельс Дж. А. На пересечении эмоций и познания: старение и эффект позитивности. Curr. Реж. Psychol. Sci. 14 , 117–121 (2005).

    Артикул Google ученый

  • Примеры аффективных действий в разных условиях.

    В этом документе описывается концептуальная основа, лежащая в основе «заботливых систем» с точки зрения образовательных систем, которые помимо познания учитывают мотивацию, метапознание и аффекты.Основное внимание уделяется мотивации, так как обучение требует от ученика приложить усилия и быть заинтересованным, другими словами, чтобы у него была мотивация к обучению. Но мотивация — это еще не все, поскольку она тесно связана с метапознанием и аффектом. Традиционные интеллектуальные образовательные системы, ориентированные на учащихся или учителей в своей педагогике, характеризуются тем, что они использовали свой интеллект для помощи в развитии знаний или навыков учащегося в какой-либо области. Они работали в основном на когнитивном уровне и предполагали, что учащийся уже способен управлять своим собственным обучением, уже находится в соответствующем эмоциональном состоянии, а также уже имеет мотивацию к обучению.В начале статьи излагаются теории мотивации и их взаимодействия с аффектом и метапознанием, разработанные в психологической и образовательной литературе. Затем описывается, как такие теории были реализованы в интеллектуальных образовательных системах. Первая часть Концептуальных основ развивает понятие частичной иерархии систем с точки зрения их педагогической направленности. Они варьируются от традиционных когнитивно-интеллектуальных систем, в основном связанных с познанием, до «заботливых систем».Промежуточные классы систем включают метакогнитивно-интеллектуальные системы, эмоционально-интеллектуальные системы и мотивационно-интеллектуальные системы. Вторая часть Концептуальной основы касается проектирования систем. Это характеризуется с точки зрения (i) видов диагностических входных данных (таких как выражение лица учащегося, предлагающего ключи к ее поведению) и (ii) репертуара тактических и стратегических педагогических приемов (таких как предложение поощрения), применимых в разные уровни иерархии.Внимание уделяется метапознанию, метааффекту и мета-мотивации, охватывающим способность как обучаемого, так и образовательной системы понимать, рассуждать и регулировать познание, аффект и мотивацию. Наконец, определяются вопросы исследования и области дальнейшей работы, связанные с разработкой теории, ролью метауровней и конструктивными соображениями.

    Нейронный контроль эмоциональных действий в ответ на аффективные вокализации | Журнал когнитивной неврологии

    Регулирование эмоций имеет важное значение для социальных взаимодействий людей (James, 1884), а неспособность контролировать тенденции эмоциональных действий является ключевым элементом социальных психопатологий, таких как тревожность и расстройства, связанные с агрессией (Bertsch et al., 2018; Волман и др., 2016; Roelofs et al., 2010). За последние десятилетия когнитивная нейробиология предоставила понимание того, как люди контролируют аффективные реакции на визуальные сигналы, передающие эмоции, такие как сердитые лица, негативные сцены и угроза шока (Morawetz, Bode, Derntl, & Heekeren, 2017; Etkin, Büchel, И Гросс, 2015; Рулофс, Минелли, Марс, ван Пер и Тони, 2009; Окснер и Гросс, 2005). Предполагается, что лобно-теменная нервная цепь, поддерживающая эмоциональный контроль, не зависит от стимулов (Morawetz et al., 2017). Тем не менее, эта схема была в значительной степени определена с использованием визуального материала, и неизвестно, как осуществляется эмоциональный контроль, когда автоматические тенденции к действию вызываются слуховой эмоциональной информацией. Помимо того, что это основная категория стимулов для этологии приматов (Cheney & Seyfarth, 2018), аффективные вокализации открывают возможность понять, является ли нейронный контроль над автоматическими тенденциями к действию супрамодальным или основан на отдельных нейронных цепях, зависящих от модальности. Есть свидетельства наличия областей более высокого порядка с ответами, избирательными по модальности.Например, внутри pFC наблюдалась дифференциация сенсорных реакций, включая градиенты префронтальной связи со зрительной и слуховой корой (Braga, Hellyer, Wise, & Leech, 2017) и специализацию ростральной pFC для слуховых сигналов (Mayer, Schwiedrzik, Wibral, Singer, & Melloni, 2016). Это исследование характеризует нейронную сеть, лежащую в основе контроля тенденций к действиям, вызываемых аффективными вокализациями, сравнивая ее с нейронными цепями, участвующими в контроле визуально вызываемых эмоциональных реакций.

    Социально-эмоциональные стимулы, такие как аффективные вокализации и эмоциональные лица, запускают тенденции к автоматическим действиям, обычно направленные на приближение к положительным и избегание отрицательных стимулов (Lang, Bradley, & Cuthbert, 1990; Frijda, 1986). Например, тревожный крик вызывает автоматическую тенденцию избегать ситуации. Реализация этих тенденций к автоматическим действиям может иметь решающее значение для выживания, но также может мешать целенаправленному поведению.Например, когда тревожный крик исходит от оставленного без присмотра ребенка, родитель может захотеть подойти к ситуации, преодолевая предвзятость автоматического избегания. Адаптивное социально-эмоциональное поведение зависит от способности контролировать тенденции к автоматическим действиям (Roelofs et al., 2010; Heuer, Rinck, & Becker, 2007). Нейронная обработка аффективных звуков хорошо задокументирована (Frühholz, Trost, & Kotz, 2016), но остается неизвестным, как нейронно контролируются автоматические реакции на эти аффективные вокализации.

    Предыдущие исследования фМРТ, изучающие нейронный контроль автоматических реакций на зрительные аффективные стимулы, показали участие переднего pFC (aPFC; Tyborowska, Volman, Smeekens, Toni, & Roelofs, 2016; Radke et al., 2015; Volman, Roelofs, Koch, Verhagen , & Toni, 2011; Volman, Toni, Verhagen, & Roelofs, 2011; Roelofs et al., 2009), модулируя нисходящую активность в задней теменной коре, моторной коре и миндалевидном теле (Bramson, Jensen, Toni, & Roelofs, 2018; Volman et al., 2013; Марс и др., 2011). APFC анатомически определяется как латеральный фронтальный полюс, который состоит из медиального и латерального отделов с различными паттернами связности (Bludau et al., 2014; Neubert, Mars, Thomas, Sallet, & Rushworth, 2014). Ингибирование aPFC с помощью TMS ухудшает способность участников выбирать ответы на основе правил, необходимые для преодоления автоматических тенденций к действиям, вызванных эмоциональными лицами (Volman, Roelofs, et al., 2011). Этот тип эмоционального контроля относится к конфликту между эмоциональной ценностью стимула и реакцией (Bramson et al., 2018), что заметно отличается от контроля, необходимого при возникновении конфликтов на уровне стимулов (например, эмоциональные задачи Струпа). Помимо участия aPFC в эмоциональном контроле (Koch, Mars, Toni, & Roelofs, 2018; Volman, Roelofs, et al., 2011), aPFC был связан с другими формами когнитивного контроля, включая реализацию абстрактных целей при одновременном контроле немедленных действий. тенденции (Mansouri, Koechlin, Rosa, & Buckley, 2017; Koechlin, 2016; Boorman, Behrens, Woolrich, & Rushworth, 2009).Эти эмпирические наблюдения вместе с предложениями о независимом от стимула эмоциональном контроле (Morawetz et al., 2017; Morawetz, Bode, Baudewig, Jacobs, & Heekeren, 2016) привели нас к гипотезе о том, что aPFC осуществляет контроль эмоционального действия независимо от сенсорного восприятия. модальность аффективных раздражителей.

    Эта гипотеза поднимает вопрос о том, как эта предположительно супрамодальная система префронтального контроля будет взаимодействовать с сетями, участвующими в обработке аффективных вокализаций.Миндалевидное тело — это основная структура для обработки аффективных звуков, получения проекций от таламуса и слуховой коры (Pannese, Grandjean, & Frühholz, 2015; LeDoux, 2012). Через проекции медиального коленчатого ядра таламуса (базолатеральная) миндалина обеспечивает быструю и грубую оценку простых и характерных звуков, включая невербальные вокализации (Frühholz et al., 2016; Frühholz, Trost, & Grandjean, 2014). Слуховая кора также участвует в обработке слуховых аффектов, возможно, дополняя лимбическую систему (Frühholz et al., 2016; Bestelmeyer, Maurage, Rouger, Latinus, & Belin, 2014). Кроме того, задний островок поддерживает обработку слуховой информации, имеющей мотивационное значение, включая аффективные вокализации (Bestelmeyer, Kotz, & Belin, 2017; Chang, Yarkoni, Khaw, & Sanfey, 2013; Schirmer, Fox, & Grandjean, 2012). Учитывая его функциональные и структурные связи со слуховой корой, СМА, миндалевидным телом и лобной корой (Ghaziri et al., 2017; Chang et al., 2013), задний островок может играть важную роль в привлечении внимания к основным слуховым социальным сетям. эмоциональные события (Zhang et al., 2018). Здесь мы исследуем, взаимодействуют ли эти три области (миндалина, слуховая кора, задний островок) с aPFC, когда необходимо контролировать автоматические действия, вызванные слуховыми аффективными стимулами.

    Чтобы исследовать нейронную сеть, лежащую в основе контроля реакций на аффективные слуховые стимулы, мы объединили аффективные вокализации с задачей фМРТ-избегание (AA), которая, как известно, надежно индексирует контроль над тенденциями эмоциональных действий (Volman, Toni, et al., 2011; Roelofs et al., 2009). Мы формально проверяем супрамодальную роль aPFC в эмоциональном контроле с помощью анализа конъюнктуры связанной с контролем нейронной активности, вызванной слуховыми и визуальными аффективными стимулами, которые ранее были получены в большой независимой выборке (Kaldewaij et al., 2019a, 2019b) . Мы также исследуем связанные с контролем модуляции межрегиональной связи между aPFC и другими областями, реагирующими во время неконгруэнтных действий на аффективные вокализации.

    Слуховые задачи AA и GE выполнялись в отдельных прогонах фМРТ (рис. 1A).Каждая задача состояла из 16 блоков по 12 попыток (межблочный интервал = 21–24 с), требовавших реакции движения джойстика на положительные и отрицательные эмоциональные голоса. Участникам было поручено перемещать джойстик как можно быстрее к своему телу (подход) или от тела (избегать), в зависимости от аффективной категории (задача AA) или пола (задача GE) слуховых стимулов. Важно отметить, что предыдущие исследования показали, что эта маркировка реакции (т. Е. «Отодвиньте джойстик от тела» как избегание и «переместите джойстик к своему телу» как подход) привела к ожидаемым поведенческим эффектам конгруэнтности АА (Eder & Rothermund, 2008 ; Roelofs, Elzinga, & Rotteveel, 2005; Chen & Bargh, 1999).Во время задания АА участникам было предложено либо подходить к счастливым (смеющимся) и избегать тревожных (кричащих) голосов (аффективно-конгруэнтные), либо приближаться к тревожным и избегать счастливых голосов (аффективно-неконгруэнтные). Во время контрольного (GE) задания предъявлялись те же слуховые стимулы, но движения джойстика основывались на поле стимула: участникам было дано указание приближаться к мужчинам и избегать женских голосов в одном состоянии и приближаться к женщинам и избегать мужских голосов в другом. Неявно это снова привело к аффективно-конгруэнтным (подход-довольный, избегающий-гневный) и аффективно-неконгруэнтным (приближающимся-гневным, избегающим-счастливым) условиям задачи.Для обеих задач по восемь блоков каждого условия были представлены в чередующемся порядке. Первое условие было уравновешено между участниками.

    Рисунок 1.

    (A) В задаче слухового АА участников проинструктировали: либо приближаться к счастливым и избегать тревожных голосов (конгруэнтно), либо подходить к тревожным и избегать счастливых голосов (неконгруэнтно). В контрольном задании GE (не показано) предъявлялись те же слуховые стимулы, но движения приближения и избегания были основаны на поле стимула.(B) Более медленные ответы в неконгруэнтных и конгруэнтных испытаниях в задаче AA, но не в задаче GE. Черные линии обозначают среднее значение. ** p <0,001.

    Рис. 1.

    (A) В задании на слух участникам было дано указание либо подходить к счастливым и избегать тревожных голосов (конгруэнтно), либо приближаться к тревожным и избегать счастливых голосов (неконгруэнтно). В контрольном задании GE (не показано) предъявлялись те же слуховые стимулы, но движения приближения и избегания были основаны на поле стимула.(B) Более медленные ответы в неконгруэнтных и конгруэнтных испытаниях в задаче AA, но не в задаче GE. Черные линии обозначают среднее значение. ** p <0,001.

    Каждое испытание начиналось с фиксации крестика и короткого звукового сигнала (200 мсек), за которым следовали вокализация (1000 мсек), период ответа (2 секунды) и интервал между испытаниями (2–4 секунды). Участники использовали MR-совместимый джойстик (волоконно-оптический джойстик, Current Designs), размещенный на животе участников для обеспечения возможности тянуть и толкать движения.Презентации стимулов и положение джойстика контролировались программным обеспечением Presentation v16.

    слуховых стимулов были взяты из базы данных Montreal Affective Voices (Belin, Fillion-Bilodeau, & Gosselin, 2008). Положительные («ах», как во время смеха) и отрицательные («ах», как во время крика) были выбраны из подкатегорий «счастье» и «страх», из которых 10 были взяты из базы данных, 2 предоставлены авторами (P .Белин, личное общение), и 4 были записаны собственными силами обученными актерами. Мы использовали 16 голосов (восемь мужских голосов) для обоих вэйлансов (счастливого и тревожного). Учитывая, что продолжительность вокализации варьировалась (± 150 мс), мы скорректировали все длительности до 1 секунды (с сохранением исходной высоты звука) с помощью Soundbooth CS4 v2.0.1. В независимом исследовании с участием 30 здоровых женщин (средний возраст = 23,66 года, SD, = 3,37) мы получили оценку валентности и возбуждения для каждой вокализации. Мы использовали визуальные аналоговые рейтинговые шкалы: от 0 ( очень неприятный / отрицательный ) до 1 ( очень приятный / положительный ) для валентности и от 0 ( совсем не возбуждает ) до 1 ( очень возбуждение ) для возбуждения.Это подтвердило, что положительные и отрицательные вокализации воспринимались как более возбуждающие по сравнению с нейтральными (все p, <0,001), а отрицательные вокализации номинально были более возбуждающими, чем положительные ( p <0,01). Нейтральные вокализации были оценены как более приятные, чем отрицательные ( p, <0,001) и менее приятные, чем положительные вокализации ( p, <0,001, с поправкой Бонферрони).

    Общие эффекты задачи AA (задача> базовый уровень) были исследованы с помощью множественного регрессионного анализа случайных эффектов с использованием одного комбинированного контрастного изображения всех условий задачи AA.Для основного анализа был проведен множественный регрессионный анализ со случайными эффектами с контрастными изображениями четырех состояний (удовлетворенность приближением, тревога приближением, радость избегания, тревога избегания) для каждой задачи. Стандартизированные значения тестостерона и кортизола были добавлены в качестве ковариант для конкретных задач и состояний. Наконец, для контроля общих межсубъектных эффектов были добавлены 28 индивидуальных регрессоров. Следуя предыдущей работе (Tyborowska et al., 2016; Volman, Toni, et al., 2011; Roelofs et al., 2009), мы проверили различия активации для неконгруэнтных (тревожно приближающихся, избегающих-счастливых) и конгруэнтных (довольных приближением). , избегающие-тревожные) испытания в задаче AA (эффект конгруэнтности).Мы дополнительно проверили, были ли эти эффекты конгруэнтности сильнее в задаче AA по сравнению с задачей GE, замаскировав эффект конгруэнтности задачи AA с эффектом взаимодействия задач (AA [неконгруэнтный> конгруэнтный]> GE [неконгруэнтный> конгруэнтный]).

    Общие эффекты задачи (задача> исходный уровень) были исследованы на пиковом уровне всего мозга p FWE <0,05, что позволило сделать пространственный вывод в больших кластерах (Woo, Krishnan, & Wager, 2014).Эффекты конгруэнтности были исследованы как на уровне всего мозга, так и в пределах априори определенных объемов интереса (VOI): двусторонний aPFC и миндалевидное тело. Следуя предыдущей работе (Volman et al., 2016), VOI aPFC был функционально определен на основе результатов предыдущих задач AA с визуальными аффективными стимулами (8-миллиметровые сферы по MNI xyz = -30, 58, 2; 32, 54, 8; Волман, Тони и др., 2011). VOI миндалины был анатомически определен на основании 50% атласа вероятности Гарварда – Оксфорда. Эффекты конгруэнтности для всего мозга были выведены на уровне кластера, семейная ошибка (FWE) — скорректирована для множественных сравнений ( p FWE <.05) с начальным порогом формирования кластера p <0,001. Заключения для VOI были сделаны на пиковом уровне (скорректированный на малый объем [SVC] p FWE <0,05). Анатомические вероятностные атласы, реализованные в SPM Anatomy Toolbox (Eickhoff et al., 2005), использовались для анатомического вывода активаций.

    Мы провели анализ взаимосвязи между исследованиями с использованием данных фМРТ из визуального задания AA, полученного в большой независимой выборке из 353 здоровых участников (268 мужчин; Kaldewaij et al., 2019b). Задача визуального АА была частью базового измерения в большом проспективном исследовании, посвященном нейробиологическим механизмам, лежащим в основе развития и сохранения психопатологии, связанной с травмой, у новобранцев полиции (подробнее см. Koch et al., 2017). Все участники были в возрасте от 18 до 45 лет (средний возраст = 24,46 года, SD, = 5,19 года) и не имели каких-либо психиатрических или неврологических расстройств, (в анамнезе) эндокринного или неврологического лечения, а также злоупотребляли наркотиками или алкоголем. и не принимал психотропные препараты.Исследование было одобрено институциональным наблюдательным советом Неймегена и проводилось в соответствии с Хельсинкской декларацией.

    Во время визуального задания АА участники должны были делать движения приближения и избегания в ответ на счастливые и сердитые лица, что опять же приводило к конгруэнтным (довольным приближением, избегающим-гневным) и неконгруэнтным (приближающимся-гневным, избегающим-счастливым) состояниям. Во время сеанса сканирования участники сначала выполняли короткую тренировку (продолжительность = 3 минуты), а затем выполняли визуальное задание AA (продолжительность = 12 минут).Задача визуального АА состояла из восьми блоков по 12 попыток (межблочный интервал = 21–24 секунды; межпробный интервал = 2–4 секунды), включая четыре конгруэнтных (удовлетворение приближением, избегание-гнев) и четыре неконгруэнтных (подход-гнев, избегание). -счастливые) блоки. Блоки были представлены в чередующемся порядке, и первый тип блока был уравновешен между участниками. Визуальные стимулы представляли собой счастливые и сердитые выражения лиц 36 моделей (18 моделей-мужчин), полученные из нескольких баз данных (Lundqvist, Flykt, & Ohman, 1998; Martinez & Benavente, 1998; Matsumoto & Ekman, 1988; Ekman & Friesen, 1975).См. Tyborowska et al. (2016) для получения дополнительных сведений о задаче.

    Данные

    МРТ были получены с помощью 3-T сканера Siemens Magnetom Prisma (Siemens Medical Solution) с использованием 32-канальной катушки для головы. Структурные T1-взвешенные изображения были получены с помощью комбинированной последовательности MPRAGE и GRAPPA (192 среза, размер вокселя = 1,0 мм 3 , TR = 2300 мсек, TE = 3,03 мсек, FOV = 256 мм, угол поворота = 8 °). Функциональные изображения были получены с помощью восходящей последовательности двойного эхо-сигнала EPI, чувствительной к жирному контрасту: 37 срезов, размер вокселя = 3.3 × 3,3 × 3,0 мм, TR = 1740 мс, TE 1 = 11 мс, TE 2 = 25 мс, FOV = 212 мм, угол поворота = 90 °.

    Анализ данных фМРТ

    выполнялся с использованием тех же процедур, что и при выполнении задачи слуховой АА (см. Выше). Множественный регрессионный анализ со случайными эффектами проводился с контрастными изображениями интересующих эффектов (подход-доволен, приближался-гнев, избегал-счастлив, избегал-гнев). Логарифмически преобразованные значения тестостерона и логарифмически преобразованные значения кортизола были стандартизированы и добавлены как ковариаты для конкретных условий.Наконец, были добавлены индивидуальные регрессоры для контроля общих межсубъектных эффектов. Эффекты конгруэнтности (неконгруэнтные и конгруэнтные испытания) были исследованы как на уровне кластеров всего мозга ( p FWE <0,05, порог кластерообразования p <0,001), так и в пределах априори определенных VOI: двусторонний aPFC и миндалевидное тело (SVC p FWE <.05). Сочетание пространственной активации в слуховых и зрительных задачах АА исследовали с помощью анализа Conjunction Null в SPM, как в пределах aPFC VOI (SVC p FWE <.05) и на уровне кластеров всего мозга ( p FWE <0,05, порог кластерообразования p <0,001, без коррекции). Различия в нейронной активности между слуховыми и зрительными задачами AA были исследованы путем тестирования эффекта взаимодействия между версиями задач (слуховой AAT [неконгруэнтный> конгруэнтный]> визуальный AAT [неконгруэнтный> конгруэнтный]).

    Общие эффекты задачи (задача> исходный уровень) были обнаружены в двусторонней первичной слуховой коре (левый MNI xyz = -58, -10, 6; правый MNI xyz = 56, -20, -10), левая скорлупа ( MNI xyz = −28, 6, −2), левая моторная кора (MNI xyz = −32, −28, 68), мозжечок (MNI xyz = 4, −64, −14) и слева первичная соматосенсорная кора (MNI xyz = -56, -18, 46; все p FWE <.05, с исправлением всего мозга). Кроме того, двусторонняя активность миндалины (левый MNI xyz = -22, -6, -14; правый MNI xyz = 18, -10, -16) наблюдалась во время выполнения задания (SVC p FWE <. 05). Последующий анализ показал, что двусторонняя активность миндалины существенно не различалась в ответ на отрицательную аффективную вокализацию по сравнению с положительной аффективной вокализацией (тревожный> счастливый и счастливый> тревожный: все SVC p FWE > 0,729).

    Воспроизводя предыдущие данные об управлении эмоциональным действием с помощью «визуальных» аффективных стимулов (Tyborowska et al., 2016; Volman et al., 2016; Volman, Toni, et al., 2011; Roelofs et al., 2009), мы наблюдали эффект конгруэнтности в левом aPFC в ответ на аффективные «вокализации». Активность левого aPFC была увеличена во время неконгруэнтных (тревожных приближением, счастливых избеганий) по сравнению с конгруэнтными (довольные приближением, избегающие тревожные) действия (MNI xyz = -38, 58, 2; SVC p FWE = .010; Рисунок 2А; см. Таблицу 1 для всех эффектов конгруэнтности). Сравнимые, но подпороговые эффекты конгруэнтности наблюдались в правом aPFC (MNI xyz = 30, 52, 14). Расширяя предыдущие результаты, мы обнаружили активность правой задней части островка во время неконгруэнтных по сравнению с конгруэнтными ответами (MNI xyz = 40, -10, -4; p FWE = 0,006), преимущественно локализованной в дисгранулярной области Id1 (Kurth et al. др., 2010). Кроме того, активность vmPFC наблюдалась во время неконгруэнтного (vs.совпадающие) ответы (MNI xyz = 2, 52, -2; p FWE <0,001) с локальными максимумами в средней орбитальной извилине, верхней медиальной извилине и ACC (рис. 2D). Эти эффекты конгруэнтности существенно не модулировались тестостероном слюны или кортизолом (все p FWE > 0,05).

    Рисунок 2.

    Повышенная активность в aPFC во время контроля эмоционального действия в отношении (A) слуховых и (B) визуальных аффективных стимулов и (C) результатов перекрытия и соединения активации для VOI aPFC.Активность всего мозга во время контроля эмоциональных действий в ответ на (D) слуховые и (E) визуальные аффективные стимулы и (F) активация перекрываются между обеими задачами. Графики скрипки показывают среднее (черная точка), медиана (сплошная линия) и межквартильный диапазон (пунктирные линии) извлеченных оценок контрастности в aPFC и задней островке (синий кружок) в произвольных единицах. Результаты aPFC показаны на p, <0,01, а результаты для всего мозга показаны на p, <0,001 для отображения.

    Рисунок 2.

    Повышенная активность в aPFC во время контроля эмоционального действия в отношении (A) слуховых и (B) зрительных аффективных стимулов, и (C) совпадения активации и результатов соединения для VOI aPFC. Активность всего мозга во время контроля эмоциональных действий в ответ на (D) слуховые и (E) визуальные аффективные стимулы и (F) активация перекрываются между обеими задачами. Графики скрипки показывают среднее (черная точка), медиана (сплошная линия) и межквартильный диапазон (пунктирные линии) извлеченных оценок контрастности в aPFC и задней островке (синий кружок) в произвольных единицах.Результаты aPFC показаны на p, <0,01, а результаты для всего мозга показаны на p, <0,001 для отображения.

    Чтобы проверить, является ли наблюдаемая нейронная управляющая сеть независимой от модальности аффективных стимулов, мы провели анализ конъюнкции между исследованиями с использованием данных фМРТ визуальной АА-задачи. На поведенческом уровне мы наблюдали ожидаемые эффекты конгруэнтности: участники реагировали медленнее и делали больше ошибок во время неконгруэнтных действий по сравнению с конгруэнтными (все p <.001). Во время неконгруэнтных (по сравнению с конгруэнтными) ответов на аффективные зрительные стимулы повышенная активность была обнаружена в двустороннем aPFC (левый MNI xyz = -30, 56, 6; SVC p FWE = 0,001; правый MNI xyz = 34, 48, 12; SVC p FWE = 0,001; Рисунок 2B), а также в нижней теменной доле (левый MNI xyz = -34, -54, 40; правый MNI = 44 , −52, 50), нижняя лобная извилина (MNI xyz = 48, 28, −20), предклинье (MNI xyz = 0, −70, 44) и лобная извилина (MNI xyz = −20 , 2, 48; MNI xyz = — 48, 18, 50; все p FWE <.05 исправлен весь мозг; Рисунок 2E). Важно отметить, что анализ конгруэнтности между эффектами конгруэнтности, наблюдаемыми в слуховых и зрительных задачах AA, показал пространственное перекрытие в левом aPFC (MNI xyz = -38, 58, 2; SVC p FWE = 0,012, k = 70), подтверждая нашу гипотезу о супрамодальных вкладах aPFC во время контроля над эмоциональными тенденциями действия (рис. 2C). В остальной части мозга значительного перекрытия обнаружено не было (все p FWE >.05; Рисунок 2F). Учитывая потенциально противоречивые демографические различия между выборками слуховых и зрительных задач AA, мы выбрали подобранную выборку задач визуальной AA, состоящую из женщин со средним и высшим образованием ( n = 81). Мы снова наблюдали активность левого aPFC во время аффективно-инконгруэнтных ответов в этом сопоставленном образце (MNI xyz = -28, 54, 8; SVC p FWE = 0,031). Взятые вместе, эти результаты подтверждают нашу гипотезу о супрамодальном вкладе aPFC во время контроля над тенденциями эмоционального действия.Эффекты конгруэнтности в задней островке и vmPFC наблюдались только в слуховой версии задания AA. Мы обнаружили значительный эффект взаимодействия задач (слуховой AAT [неконгруэнтный> конгруэнтный]> визуальный AAT [неконгруэнтный> конгруэнтный]) в задней части островка (MNI xyz = 48, 2, 2; p FWE <.001, которые включали локальные максимумы в координатах пика задачи слуховой АА: MNI xyz = 42, -14, -6), что указывает на более высокую активность задней островковой части в слуховой области по сравнению с задачей на зрительную АА.Точно так же значительный эффект взаимодействия задач в медиальной pFC (MNI xyz = 4, 52, 22; p FWE <0,001, снова с локальными максимумами в координатах звукового пика задачи AA: MNI xyz = 0, 54, 2) указали на большую медиальную активность pFC во время эмоционального контроля в ответ на аффективные вокализации по сравнению с эмоциональными лицами. Эти результаты были воспроизведены в подобранной выборке визуального AA-задания. Это говорит о том, что эти области поддерживают зависимую от модальности форму эмоционального контроля в соответствии с их известным участием в аффективной обработке голосовых стимулов с мотивационным значением (Bestelmeyer et al., 2017).

    Это исследование характеризует нейронную цепь для управления автоматическими реакциями, вызываемыми человеческими аффективными вокализациями, состоящую как из независимых от модальности, так и из специфичных для нее элементов. Непосредственно сравнивая нейронный контроль над тенденциями эмоционального действия, вызванными слуховыми и визуальными аффективными стимулами, мы показываем, что aPFC контролирует социально-эмоциональные действия супрамодальным образом, то есть независимо от сенсорной модальности стимулов.Напротив, задний островок преимущественно задействован во время контрольных реакций, вызванных слуховым аффектом, показывая отрицательную функциональную связь с aPFC во время эмоционального контроля.

    Предыдущие исследования с использованием различных методологий (например, TMS, fMRI и MEG) постоянно наблюдали участие aPFC во время контроля эмоциональных действий, вызванных визуальными аффективными стимулами (Bramson et al., 2018; Kaldewaij, Koch, Volman, Toni, & Roelofs, 2016; Tyborowska et al., 2016; Волман, Рулофс и др., 2011; Волман, Тони и др., 2011). Этот тип эмоционального контроля существенно отличается от контроля, необходимого для разрешения эмоционального конфликта на уровне стимула, такого как конфликты между эмоциями и цветом в эмоциональных задачах Струпа (Williams, Mathews, & MacLeod, 1996; MacLeod, 1991) или между негативным и отрицательным. желаемая позитивная интерпретация визуальной сцены в когнитивных исследованиях переоценки (Etkin et al., 2015). Напротив, контроль над тенденциями эмоционального действия захватывает взаимодействие между эмоциональной валентностью стимула и действием (Bramson et al., 2018; Roelofs et al., 2009). Контроль над этим взаимодействием не может быть достигнут путем простого подавления склонности к эмоциональному действию. Поскольку подавление склонности к автоматическим действиям может иметь неприятные последствия (например, приближение к тревожно кричащему человеку может подвергнуть вас опасности), необходимо учитывать возможные альтернативные действия, чтобы обеспечить быстрое переключение на лучший альтернативный вариант, когда это необходимо (т. Е. Избегание ситуации, когда возникает опасность. неизбежно; Koch et al., 2018). Супрамодальный характер вклада aPFC в эмоциональный контроль согласуется с наблюдениями о том, что эта область не связана напрямую с первичной сенсорной корой (Ramnani & Owen, 2004) и что она поддерживает метакогнитивные процессы, включая представление альтернативных вариантов действий по сравнению с теми, которые выполняются в настоящее время ( Mansouri et al., 2017; Коечлин, 2016; Бурман и др., 2009; Koechlin & Hyafil, 2007). APFC может способствовать эмоциональному контролю, реализуя абстрактные цели, одновременно контролируя тенденции к немедленным действиям (Bramson et al., 2018; Koch et al., 2018), возможно, одновременно отслеживая доказательства в пользу альтернативных действий (Mansouri et al., 2017; Koechlin, 2016; Бурман и др., 2009). Наши результаты вводят новый элемент в функциональную анатомию регуляции эмоций (Morawetz et al., 2017; Etkin et al., 2015; Ochsner, Silvers, & Buhle, 2012). Существующие модели сосредоточены на дифференциации вклада дорсолатеральной и вентролатеральной префронтальной коры в эмоциональную обработку визуального материала (Morawetz et al., 2017; Etkin et al., 2015). Вклад aPFC в эмоциональный контроль, а также его надмодальный характер в значительной степени игнорируется, несмотря на растущие предложения на основе координатных метаанализов исследований когнитивной регуляции эмоций (Koch et al., 2018; Morawetz et al., 2017; Калищ, 2009).

    Помимо супрамодального вклада aPFC, контроль над тенденциями к действию, вызываемым аффективными вокализациями, основан на специфичных для модальности корковых регионах: задней островке и vmPFC. Обе области участвовали в обработке эмоциональных звуков (Frühholz et al., 2016), включая валентность и возбуждение аффективных вокализаций (Bestelmeyer et al., 2017). VmPFC дополнительно участвует в регулировании эмоционального поведения (Frühholz et al., 2016), такие как воспоминание об угасании страха (Milad et al., 2007; Phelps, Delgado, Nearing, & LeDoux, 2004) и когнитивное регулирование эмоций (Diekhof, Geier, Falkai, & Gruber, 2011; Hartley & Phelps, 2010). . Задний островок поддерживает обработку соматосенсорных и слуховых стимулов с мотивационным значением (Chang et al., 2013), включая эмоциональные инструментальные и голосовые звуки (Sachs, Habibi, Damasio, & Kaplan, 2018), человеческие голоса по сравнению со звуками окружающей среды (Schirmer et al., al., 2012), а также аффективные вокализации с высокой валентностью и возбуждением (Bestelmeyer et al., 2017). У людей существуют прямые анатомические связи между задней островковой частью и слуховой корой, а также между задней островковой частью и aPFC (Ghaziri et al., 2017). Это согласуется с нашим наблюдением отрицательной функциональной связи между задней островковой частью и aPFC во время контроля слуховых аффективных стимулов: задний островок может обрабатывать мотивационную значимость слухового аффекта, который снижается с помощью aPFC, когда требуется эмоциональный контроль.Эта интерпретация задает рострокаудальное направление в связанных с контролем изменениях функциональной связи между aPFC и задней островковой частью. Это предположение подтверждается предыдущими исследованиями, показывающими префронтальный контроль над слуховой обработкой (Mitchell, Morey, Inan, & Belger, 2005; Knight, Scabini, & Woods, 1989), а также модуляцией мощности гамма-диапазона в сенсомоторных областях во время эмоциональной реакции. управление действиями с помощью визуальных аффективных стимулов (Bramson et al., 2018). Будущие исследования интерференции или электрофизиологические записи могут проверить, играет ли aPFC причинную роль в модуляции ответов задней части островка на аффективные вокализации, когда эмоциональные реакции необходимо контролировать.

    Первичная слуховая кора и миндалевидное тело в одинаковой степени реагируют на аффективные вокализации на действия, либо совпадающие, либо несовместимые со склонностями к слуховым вызванным действиям. Однако предыдущие исследования фМРТ показали измененную активность миндалины, а также отрицательную функциональную связь aPFC и миндалины во время контроля эмоционального действия с помощью визуальных аффективных стимулов (Volman et al., 2013, 2016). Было высказано предположение, что участие миндалины в унимодальной аффективной обработке голоса довольно скромно (Schirmer & Adolphs, 2017), что подтверждается недавними метааналитическими данными, показывающими меньшую активацию миндалины во время явной оценки эмоциональных выражений в голосах по сравнению с лицами (Dricu & Фрюхольц, 2016).Возможно, требуется меньшее подавление миндалевидного тела при подавлении автоматических тенденций к действию, вызванных аффективными вокализациями, по сравнению с теми, которые вызываются аффективными зрительными стимулами. Наши результаты показывают, что супрамодальный вклад aPFC во время контроля эмоционального действия над чувствительными к модальности областями, сигнализирующими о мотивационной значимости, такими как миндалевидное тело для визуальных стимулов (Volman et al., 2013) и задний островок для слуховых аффективных стимулов.

    При оценке этих результатов следует учитывать некоторые ограничения.Во-первых, в исследование слуховой АА были включены только участники женского пола, что исключило потенциальные искажающие эффекты половых различий (Cahill, 2006), но также ограничило возможность обобщения наших результатов. Тем не менее, мы по-прежнему наблюдали активность aPFC во время контроля эмоционального действия у мужчин и женщин в подвыборках визуального АА. Это наблюдение согласуется с предыдущими исследованиями, показывающими активность aPFC во время контроля эмоционального действия с помощью визуальных аффективных стимулов у мужчин (Radke et al., 2017; Volman et al., 2013, 2016; Volman, Toni, et al., 2011) и самок (Bertsch et al., 2018; Radke et al., 2015). Кроме того, мы наблюдали активность левого aPFC во время слуховой задачи AA, но также наблюдали функциональную связь между правой задней островковой частью и правым aPFC. Предыдущие исследования показали, что активность и связность aPFC не были последовательно латерализованы во время эмоционального контроля в отношении аффективных визуальных стимулов, а латерализация изменялась в зависимости от статистического порогового значения (Bertsch et al., 2018; Volman et al., 2016; Roelofs et al., 2009). Это предположение было недавно подтверждено метаанализом, показывающим двустороннюю активацию aPFC в визуальных задачах AA (Koch et al., 2018), и оно согласуется с текущими наблюдениями подпороговой активности правой задачи aPFC и функциональной связи левой aPFC во время эмоционального действия. контроль в слуховой задаче АА. Наконец, слуховые и зрительные задачи AA выполнялись разными участниками, исключая возможность того, что супрамодальные эффекты aPFC на самом деле являются эффектами переноса предыдущего выполнения задачи.Однако еще предстоит выяснить, демонстрирует ли aPFC сходные нейронные паттерны в разных сенсорных модальностях у одних и тех же участников, например, с использованием многомерной перекрестной классификации (Kaplan, Man, & Greening, 2015). Мы не можем исключить возможность того, что различия в нейронной активности между обеими версиями задач могли быть обусловлены различиями в выборках и процедурах исследования, а не различиями в сенсорной модальности, хотя контрольный анализ с подобранной выборкой повторил текущие результаты.

    В заключение мы продемонстрировали супрамодальный вклад aPFC в эмоциональный контроль автоматических реакций, вызванных слуховыми и визуальными аффективными стимулами. Управляя автоматическими действиями в отношении аффективных вокализаций, aPFC модулирует специфичные для модальности ответы в задней островковой части, возможно, подавляя мотивационную значимость аффективных вокализаций. Эти результаты открывают путь для будущих исследований по изучению надрамодального эмоционального контроля при психопатологиях, характеризующихся эмоциональными нарушениями, такими как социальная тревога, пограничное расстройство личности и психопатия (Bertsch et al., 2018; Волман и др., 2016; Roelofs et al., 2010).

    Системы мозга, лежащие в основе аффективного и социального мониторинга действий: комплексный обзор

    Основные моменты

    Обзор систем мозга, лежащих в основе аффективных и социальных влияний на мониторинг действий.

    Мета-анализ областей мозга, связанных с обработкой ошибок, эмоциями и социальным познанием.

    Мониторинг ошибок / действий формируется аффективными и социальными факторами.

    Разделяемые роли dMFC, миндалины и AI во время мониторинга действий.

    Реферат

    Мониторинг действий позволяет быстро обнаруживать конфликты, ошибки и быструю оценку результатов. Эти процессы имеют решающее значение для обучения, адаптивного поведения и регулирования когнитивного контроля. В нашем обзоре обсуждаются нейровизуализационные и электрофизиологические исследования, в которых изучается вклад эмоциональных и социальных факторов во время мониторинга действий.Метааналитические карты активации мозга демонстрируют надежное перекрытие мониторинга ошибок, эмоциональных и социальных процессов в дорсальной медиофронтальной коре (dMFC), латеральных префронтальных областях и передней островке (AI). Накопленные данные свидетельствуют о том, что мониторинг действий модулируется тревожностью и негативным аффектом, и что активность dMFC и миндалевидного тела во время мониторинга действий может способствовать «аффективной маркировке» действий по валентному измерению. Роль ИИ в мониторинге действий может заключаться в интеграции информации о результате с факторами самоагентства и социального контекста, тем самым создавая более сложные, зависящие от ситуации и сознательные эмоциональные состояния.Наш обзор предполагает, что процессы мониторинга действий действуют на нескольких уровнях человеческого мозга и формируются динамическими взаимодействиями с аффективными и социальными процессами.

    Ключевые слова

    Передний островок

    Дорсальная поясная кора

    Медиофронтальная кора

    Миндалевидное тело

    Мониторинг ошибок

    ERN

    Обработка обратной связи

    Социальное познание

    Взаимодействие с эмоциями

    Контроль эмоций

    Emotion -analysis

    Рекомендуемые статьиЦитирующие статьи (0)

    Полный текст

    Copyright © 2014 Elsevier Ltd.Все права защищены.

    Рекомендуемые статьи

    Ссылки на статьи

    Введение

    Это резюме было составлено Карин Кирк, SERC.

    Фон

    Аффективная область — это часть системы, которая была опубликована в 1965 году для выявления, понимания и обращения к тому, как люди учатся. Часть таксономии Блума, эта классификация образовательных целей включает когнитивную область, аффективную область и психомоторную область.

    Когнитивная область организована в иерархию, которая начинается с простого приобретения знаний, за которым следуют более сложные когнитивные задачи понимания, применения, анализа, синтеза и оценки.

    Психомоторная область относится к обучению физическим движениям. Члены первоначального комитета не писали книгу о психомоторной сфере.

    Дополнительная информация

    Определения аффективной области

    Аффективная область описывает цели обучения, которые подчеркивают эмоциональный тон, эмоцию или степень принятия или неприятия.Аффективные цели варьируются от простого внимания к избранным явлениям до сложных, но внутренне непротиворечивых качеств характера и совести. Мы обнаружили в литературе большое количество таких целей, выраженных как интересы, отношения, оценки, ценности и эмоциональные установки или предубеждения. [из Krathwohl et al, 1964]

    Вот описание каждого шага в таксономии, начиная с самого базового уровня. (Из «Таксономии аффективного домена» Кратволя)

    Получение означает осознание или чувствительность к существованию определенных идей, материала или явлений и готовность их терпеть.Примеры включают: различать, принимать, слушать, отвечать.

    Ответ в некоторой степени привержен вовлеченным идеям, материалам или явлениям, активно отвечая на них. Примеры: подчиняться, следовать, хвалить, работать волонтером, проводить свободное время, приветствовать.

    Ценность — это желание, чтобы другие воспринимали его как ценитель определенных идей, материалов или явлений. Примеры включают: повысить измеряемую квалификацию, отказаться, субсидировать, поддерживать, обсуждать.

    Организация должна соотнести ценности с уже имеющимися и привести их в гармоничную и внутренне последовательную философию. Примеры: обсудить, теоретизировать, сформулировать, уравновесить, исследовать.

    Характеристика по значению или набору значений должна действовать последовательно в соответствии с ценностями, которые он или она усвоили. Примеры включают: пересматривать, требовать, получать высокую оценку, избегать, сопротивляться, управлять, разрешать.

    Какое значение имеет аффективная область в образовании?

    Если мы стремимся применить континуум Krathwohl et al.к нашему обучению, то мы поощряем студентов не просто получать информацию в нижней части аффективной иерархии. Мы хотели бы, чтобы они откликались на то, что они изучают, ценили это, организовывали это и, возможно, даже характеризовали себя как изучающие естественные науки, специальности или ученые.

    Нас также интересует отношение студентов к науке, ученым, изучению науки и конкретным научным темам. Мы хотим найти методы обучения, которые вдохновляют студентов и привлекают их.К числу эффективных тем в учебной литературе относятся отношения, мотивация, стили общения, стили управления классом, стили обучения, использование технологий в классе и невербальное общение. Также важно не отвлекать учащихся малозаметными действиями или общением, которые идут прямо в аффективную сферу и мешают учащимся вовлечься.

    В учебной литературе почти каждый автор представляет свою статью, заявляя, что аффективная область важна для обучения, но из трех областей Блума она наименее изучена, чаще всего упускается из виду, наиболее туманна и труднее всего поддается оценке.При формальном обучении в классе большая часть усилий учителя обычно направляется на когнитивные аспекты преподавания и обучения, а большая часть учебного времени предназначена для когнитивных результатов. Точно так же оценка когнитивного обучения проста, но оценить аффективные результаты сложно. Таким образом, существует значительная ценность в реализации потенциала для улучшения обучения учащихся за счет использования эмоциональной области. Точно так же учащиеся могут столкнуться с аффективными препятствиями на пути к обучению, которые невозможно ни распознать, ни решить при использовании чисто когнитивного подхода.

    Чтобы узнать больше, перейдите к Структуре аффективной области естественнонаучного образования.

    Как мне написать цели когнитивного, аффективного и психомоторного обучения?

    Какова цель обучения?

    Цель обучения определяет, что студент узнает к концу урока или модуля. Он должен включать измеримый глагол из обозначенной области (когнитивный, аффективный или психомоторный) и фокусироваться на ученике.


    О чем я должен помнить при написании учебной цели?

    Цель обучения — это не список того, что будет рассмотрено на уроке.Если урок длится от одного до двух часов, вы захотите написать как минимум три учебные цели. Три или более часов должны иметь как минимум три-пять целей.


    Что вы подразумеваете под доменом?

    Обучение можно разделить на три области:

    • Когнитивный: Это наиболее часто используемый домен. Он касается интеллектуальной стороны обучения.
    • Действует: Этот домен включает цели, связанные с интересом, отношением и ценностями, относящимися к изучению информации.
    • Психомотор: В этой области рассматриваются двигательные навыки и действия, требующие физической координации.

    Какие глаголы следует использовать для каждого домена?

    Список литературы

    Кретчмар, Дж. (2019). Аффективный домен. Салемская пресс-энциклопедия. Получено с https://search-ebscohost-com.ezproxy.rasmussen.edu/login.aspx?direct=true&db=ers&AN=89164061&site=eds-live

    Университет Индианы, Блумингтон.(нет данных). Таксономия обучения: аффективная область Кратволя. https://global.indiana.edu/documents/Learning-Taxonomy-Affective.pdf

    Национальная ассоциация школьных психологов. (2016). Советы по написанию эффективных учебных целей. Коммюнике , 44 (7), 23. https://search-ebscohost-com.ezproxy.rasmussen.edu/login.aspx?direct=true&db=ehh&AN=116597827&site=eds-live

    Вашингтонский университет. (нет данных). Оценка когнитивной, аффективной и психомоторной областей.http://courses.washington.edu/pharm439/Bloomstax.htm

    Активная деятельность домена

    Предисловие


    Весной 2011 года в рамках программы Title V Graduation Initiative было профинансировано 14 преподавателей математики. и 2 инструктора по человеческому развитию собрались вместе и составили набор мероприятий чтобы помочь инструкторам сформировать лучшие академические привычки и повысить личную ответственность в своих студенты.

    Это, в произвольном порядке: Хосе Вильялобос, Эдуардо Барахас, Марта Сандовал, Джунко Форбс, Рахнавард Мохаммад, Жив Мартинес, Сьюзан Тейлор, Малинни Ройн, ​​Рассел Рис, Хамза Хамза, Лаура Хинкли, Кайса Лауреано, Аркиди Шейнстейн, Арт Мартинес, Нэнсилин Беррусс, Эми Лако. Я хочу поблагодарить их за всю их работу. Осенью в 2011 году различные инструкторы протестировали ряд этих упражнений в классе и их рекомендации были использованы при пересмотре деятельности.Дальнейшие полевые испытания произойдет весной 2012 года.

    На этой странице собраны упражнения, созданные указанными выше инструкторами или заимствовано у разных авторов. Сноски к каждому упражнению помогут вам найти вдохновение или источник деятельности.

    1. Скип Даунинг, В курсе: стратегии достижения успеха в колледже и в жизни (Wadsworth, Cengage Learning, 2011)
    2. Линн Маречек, Мэри-Энн Энтони-Смит, Study Skills for the College Math Student (Pearson Education, Inc, 2011)
    3. Стив Пискителли, Выбор для успеха в колледже (Pearson Education, Inc 2011)

    Мы настоятельно рекомендуем вам приобрести вышеупомянутые книги для более глубокого понимания о том, насколько важны аффективные вопросы для наших студентов, и чтобы набор навыков, чтобы правильно включить их в свое обучение.

    Leave a Comment

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *